— Что он, по-твоему… — начала Нириэль и вдруг остановилась, осененная какой-то мыслью. — Хотя это действительно разумно. Он тяжелее нас двоих вместе взятых.
Шенгар поспешно отвалился от ее плеча, чтобы опереться на дерево, проклиная собственную недогадливость и подкашивающиеся ноги.
— Ты ездил верхом на лошади? — спросила эльфийка.
Молодой орк нашел силы на вымученную улыбку:
— Только на собаке! — И пояснил, когда эльфы вытаращили на него изумленные глаза: — Мне было шесть лет, я воображал себя волчьим всадником.
— И… Как собака? — фыркнула Нириэль, развеселенная этой историей.
— Укусила за ногу, — признался Шенгар.
Лучница вновь сделалась серьезной.
— Садись на моего, он смирный и послушный, — сказала она, подводя к нему белого коня. — Гнедой принадлежит Белондару, мы его… одолжили.
— А как же другие волоса… то есть лошади?
— Они только и годятся на то, чтобы возить поклажу. Этих двух им не догнать.
Запах орка не слишком вдохновил белого коня. Раздув тонкие ноздри, лошадь мотнула головой и нервно переступила копытами.
— Ты мне тоже не нравишься, — вздохнул Шенгар, принимая поводья.
Приспособление для сидения на спине лошади оказалось снабжено удобными выступами и железными подставками для ног. Если бы не они, охотнику в его состоянии ни за что не удалось бы вскарабкаться на спину животного. Впрочем, он был слишком горд для того, чтобы позволить себе завалиться мешком в присутствии Ривендора, и чувство собственного достоинства с лихвой заменяло недостающие силы.
«Висеть на ней и то было приятнее», — решил Шенгар, обнаружив, что спина лошади ходит под ним ходуном, стоит ей сделать шаг. Он попытался представить, что это борт лодки в штормящем море. Стало немного легче.
— В путь! — скомандовала Нириэль, подбирая поводья и резко ударила пятками в бока гнедого.
Конь с места пустился резвым галопом. Без всякой команды белый рванул за ним. «Послушный, как же», — подумал Шенгар, судорожно вцепившись в выступ в передней части сидения. И плевать, как это выглядит, тут бы в кусты не улететь!
Он лихорадочно пытался приспособиться к ритмичным провалам и взлетам конской спины. Цель «не свалиться» захватила его настолько, что на далекий переливчатый свист, раздающийся сзади, он отреагировал главным образом потому, что гнедой, резко остановившись, остался где-то позади.
Свист повторился — на этот раз он звучал несколько иначе.
Прошипев сквозь зубы грязное ругательство, Шенгар попытался обернуться, не загремев при этом на камни, и увидел, что гнедой танцует на задних ногах, стараясь избавиться от всадников на спине.
— Остановись ты, скотина волосатая! — рявкнул охотник и попытался пнуть лошадь ногами. Она только ускорила свой бег. Шенгар уже совсем решил, что проще будет спрыгнуть на ходу с этой дурной зверюги, когда от злости грубо потянул за повод.
Белый конь резко встал — орку стоило больших усилий удержаться на его спине. Во время этой неуправляемой скачки они порядочно удалились от Нириэль и предательского гнедого. За гребнем холма не было видно, что происходит с ней.
— А теперь поворачивай, дубина белобрысая! И учти, я просто мечтаю попробовать, какова на вкус лошадиная колбаса!
После серии непродолжительных экспериментов ему удалось заставить лошадь развернуться и двинуться в обратную сторону.
Явно в отместку, поганая тварь шла отвратительной тряской рысью, от которой Шенгар почувствовал не только раненые, но и здоровые внутренности, протестующе взывающие о помощи. К горлу поднималась знакомая пена. Он уже достаточно приспособился сжимать коленями лошадиные бока, чтобы наклониться к длинной шее животного и схватиться руками за гриву.
По белой шерсти растеклись алые пятна.
— Врешь, тварь длинноухая, я упрямее, — прохрипел Шенгар. — Ты просто не имел дела с орками!
Белондар нежно похлопал гнедого по шелковистой шее, а затем наклонился к уху коня и долго шептал ему что-то ласковое, не обращая внимания на беглецов, напряженно сжавшихся у того на спине. Наконец, он оторвался от общения с лошадью и соизволил уделить внимание Ривендору и Нириэль.
Худое лицо эльфа, только что выражавшее тепло и доброту, мгновенно превратилось в жесткую бесстрастную маску.
— Я знал, что ты на многое способна, — холодно сказал он. — Но то, что ты натворила, переходит всякие границы.
Нириэль вызывающе мотнула головой:
— Этого бы не произошло, не будь ты таким упрямым!