Шенгар не мог видеть выражение, с которым смотрела на любимого Нириэль. Но сильно подозревал, что оно не менее дурацкое, чем блаженно-отрешенная физиономия художника.
«Это несправедливо, — в который раз досадливо подумал охотник. — Почему среди всех ушастых нужно было выбрать этого несчастного замухрышку, которому не то что морду начистить — слово обидное совестно сказать!»
Лицезрение влюбленной парочки порядком подпортило Шенгару настроение. Чтобы не расстраиваться дальше, он сгреб в охапку сапоги и поспешно выскользнул из нового укрытия, куда привел их старый орк.
На берегу реки, среди кустов, уныло маячили острые уши Ривендора. К нему и направил Шенгар свои стопы. Слабость, вызванная кровопотерей, еще не прошла, а простреленная нога не давала о себе забыть. И все же охотник чувствовал себя куда бодрее полутрупа, способного лишь болтаться мешком на спине у лошади.
— Я же велел разбудить перед рассветом! — с упреком сказал он эльфу. — А сейчас полдень.
— Так я пытался, — развел руками Ривендор. — Но ты не проснулся. Ни на рассвете, ни на закате… А потом даже этот седой страхолюд махнул рукой.
— Так что, я проспал больше суток? — недоверчиво переспросил Шенгар.
Эльф кивнул и тотчас же поспешил заверить:
— Ты выглядишь гораздо лучше.
— Я и чувствую себя лучше, — усмехнулся охотник. — Но мы потеряли время. Которого у нас совсем нет.
Стайка рыбок заплыла на мелководье и застыла темными стрелками среди водорослей и камней. Стремительный бросок, короткий всплеск — и в когтях у Шенгара оказалась блестящая чешуей тушка.
Молодой охотник довольно усмехнулся. Эта забава, доступная любому орку старше пяти лет, далась ему с трудом. В лучшие времена два, а то и три рыбьих тельца бились бы сейчас у него в ладонях. Но, по сравнению с недавним состоянием, когда мир расплывался неясными пятнами, а тело отказывались повиноваться, это следовало признать большим успехом.
Довольно скоро у ног охотника скопилась приличная кучка рыбы, достаточная для того, чтобы удовлетворить аппетиты одного выздоравливающего гурмана и его разношерстной компании.
Ривендор наблюдал за импровизированной рыбалкой со смесью ужаса и восхищения. Вообще-то, у него имелся к Шенгару серьезный разговор, но эльф совершенно не представлял, с чего начать.
— Знаешь, — сказал он, наконец, — мы так и не рассказали Алангору про принца. А самое страшное… Я все больше склоняюсь к мысли, что ты прав. Что Белондар — всего лишь хладнокровный мерзавец, не допустить которого на трон — благо для всех эльфов.
Эльф глубоко вздохнул и уткнулся взглядом в острые носы своих сапог. Охотник молчал, и Ривендору ничего не осталось, как продолжить свои сбивчивые размышления.
— Но для большинства из них я останусь преступником за то, что совершил.
— Твой удар уже не решал ничего, — напомнил орк, поморщившись, словно от зубной боли. — Мой был первым и смертельным. Так что бросай свое нытье, надоел.
— Это верно, — согласился Ривендор. — Но все-таки… Для тебя это был просто очередной «длинноухий». Враг, которого следует уничтожить. А я прекрасно знал, кто он такой, но все равно затеял этот поединок! Я не жалею, что он мертв, и это меня самого пугает. Я жалею лишь о том, что не подумал о последствиях, к которым приведет его гибель здесь и сейчас.
— Последствиях?
— Шенгар… Прости, что называю тебя по имени, хоть ты его нам не сообщил. Но Алангор…
— Еще раз скажешь «прости», «виноват», «ужасное преступление», второй глаз подобью, — хмуро сообщил орк. — Называй как угодно. И выкладывай уже, чего хотел! А то мнешься, как девица, прямо слово. Бус нацепила, от мамочки сбежала — а дальше-то и страшно!
Ривендор, мрачный, словно персонаж из героической легенды, не выдержав, улыбнулся.
— Ты как скажешь что-нибудь! С таким образным даром тебе поэмы писать!
— Вот еще с вами, ушастыми, пообщаюсь немного, и начну, — пообещал Шенгар. — Давай уж, говори.
— Я и Нириэль много беседовали, пока ты спал. Обсуждали произошедшее. Похоже, больше всего неприятностей от смерти Белондара грозит именно тебе.
— С чего бы это вдруг? — покосился орк недоверчиво.
— Ты ведь пришел сюда за рудой?
В ответ Шенгар потряс недочищенной рыбьей тушкой:
— Скоро только вот эти не будут обсуждать, зачем Когти Ужаса явились в горы. Потому что говорить не умеют.
Эльф повесил голову: