Шенгар вытащил из седельной сумки карту. Крестик, обозначающий стоянку, лежал почти на самой границе очерченных земель. Дальше на север шло пустое пространство, прерываемое неестественно ровной линией Ледяного пролива и таким же лишенным подробностей очертанием Пустошей по другую его сторону.
Охотник вздохнул и спрятал бесполезную бумажку. Да, к хорошему привыкаешь быстро! Ну да невелика беда. Часть пути охотник помнил наизусть, в других местах придется повозиться, выбирая лучшую дорогу для лошадей… В любом случае, быстрее, чем идти пешком.
Верховая езда разбередила подживающие раны. Вновь дергало и тянуло в правом боку, мучительно болела простреленная нога. Лошади тоже выглядели уставшими, и загонять их в начале путешествия было бы верхом неразумности.
Наступала самая пора для привала, и Шенгар попешил как можно скорее убраться подальше от сожженного лагеря. Останавливаться на ночлег в его окрестностях охотнику не хотелось совершенно.
Дневной свет больно резал отвыкшие глаза. К сожалению, шел он из узкой щели в своде, добраться до которой не составляло труда лишь паукам и летучим мышам. Существам же, не приспособленным летать или ползать по потолку, такое было явно не под силу.
Кстати, о летучих мышах. В пещере их водилось огромное множество. С появлением чужака они пробудились от дневного сна и теперь носились взад-вперед, издавая отвратительные вопли и постоянный раздражающий писк.
Губы Орога растянулись в довольной ухмылке: еда!
Если бы только не эта негнущаяся спина!
Ему повезло не задохнуться в облаке мельчайшей водяной пыли, окружающем водопад. Да и дальнейший сплав оставил несколько чувствительных шишек и синяков, не более того. Хуже всего дался удар о лопасти водяного колеса.
Каждый шаг отзывался пронизывающей болью от поясницы до плеч. Порой Орогу казалось, что все мышцы на спине сделались твердыми, словно обратились в камень. В раскаленный камень.
Но Орог упрямо двигался вперед, превозмогая боль, потому что знал: остановиться значит погибнуть. Неизвестно, ждет ли впереди спасение, или он просто окончательно заблудится и сгинет очередной безымянной жертвой этих пещер. Но пасть духом, прекратить упрямое движение значит умереть наверняка.
Сколько времени прошло? Орог не мог сказать. Свет солнца не проникал сквозь толщу земли и камня, и он окончательно потерял счет этим странным промежуткам под названием «дни», «недели», «месяцы». И время и расстояние измерялись теперь одним: шагами. Сто шагов назад, двести шагов…
Мысли тоже сделались на удивление простыми. Кланы, рудники, эльфы, орки — как все это далеко, нелепо! Когда главное — всего лишь сделать очередной шаг… И еще один… И еще один… Отдохнуть… Идти дальше… Отдохнуть… Идти…
Появление мышей добавили к этим простым задачам еще одну: поесть.
С трудом Орогу удалось схватить одну из проворных визгливых летуний и свернуть ей шею.
Мало. Слишком мало.
Движения руками причиняли многострадальной спине еще больше мук, чем ходьба. Но первая порция еды заставила умолкший было желудок вспомнить о голоде. Кривясь от дикой боли, Орог поймал еще несколько мышей. Он рвал зубами еще живые, трепещущие тела, с трудом заставляя себя вспомнить, что обильная пища после голодовки равносильна смерти. Наверное, он бы так и не остановился, если бы не спина.
По жилам растекалось приятное тепло. Орог решил сделать остановку, чтобы позже насытиться уже как следует. Неизвестно, что ждет впереди, и когда еще получится поесть.
Коварный голосок нашептывал: а не остаться ли в этой пещере, где можно не беспокоиться о пище? Орог решительно отбросил идею. Эта пещера — такая же смерть, как любой из темных коридоров, оставшихся позади. Просто еще более медленная и мучительная.
Проснувшись затемно, Орог дождался возвращения летучих мышей. Плотно позавтракав, он захватил несколько мышек про запас и двинулся дальше, навстречу неизвестности и темноте.
Шаг… Шаг… Остановка… Еще десяток шагов… Сотня… Остановка… Две сотни шагов…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 1
«Хорошо, что у меня нет зеркала», — решила Нириэль, ожесточенно дергая гребень, намертво застрявший в волосах где-то на нижней трети длины. Даже в условиях походного лагеря эльфийке всегда удавалось следить за собой. Если не теплая ванна, то тазик нагретой на костре воды непременно был к ее услугам. Теперь же, в этом нескончаемом бегстве с сомнительной надеждой на успех, у них порой не было и костра, чего уж говорить о тазике!