Эльф досадливо поморщился. На самом деле ему было глубоко не все равно исчезновение Шенгара: вместе с урук-хаем улетучилась и надежда на их договор.
— Какой теперь в этом смысл! — равнодушно махнул он рукой, чтобы ненароком не выдать терзающих его сожалений.
Нириэль приняла слова как искренние, и тема оказалась закрыта.
— Их не было уже две ночи, — сказала эльфийка. — Мне не нравится это затишье.
— Если они сбились со следа, значит их не будет и в третью, — пожал плечами Ривендор.
— Иногда мне кажется, что лучше бы они пришли. Чем это ожидание.
— У тебя всего четыре стрелы. Так что пусть они лучше не придут. Не паникуй раньше времени, сестренка!
Он ласково приобнял за плечи измученную лучницу. Несмотря на близкое родство, подобных фамильярностей — и обращения — Ривендор не позволял себе с глубокого детства. Вот этого Нириэль и не выдержала. Уткнулась носом в плечо двоюродному брату (совершенно растерявшемуся и ожидавшему, по правде, от своих действий и слов прямо противоположного результата) и громко разрыдалась.
Впрочем, позволить себе долго плакать эльфийка не могла. Как только краешек заходящего солнца скрылся за горизонтом, она решительно смахнула слезы, застилающие взгляд, и, закинув за плечо колчан с последними стрелами, твердой рукой сжала верный лук.
— Идут! — хрипло прокаркал Ришнар, вглядываясь в темноту.
Днем седой воин заметно проигрывал в зрении молодым эльфам, однако ночью им не стоило и мечтать переглядеть орка, пусть даже старого и дряхлеющего. Вскоре и Нириэль заметила движение в указанном Ришнаром направлении.
— Двое! — сообщил бывший сотник и удивленно добавил: — Не прячутся.
— Мне кажется, или первый чем-то размахивает? — недоверчиво спросила эльфийка.
— По-моему, это белый флаг, — заявил Ривендор, присмотревшись как следует.
Орки подошли ближе, и стало ясно, что он действительно прав. То есть, тряпка, которую они захватили с собой, могла сойти за белую ночью при определенной доле фантазии. И трясли они ей очень усердно.
— Переговоры? — Ришнар продолжал недоуменно качать головой. — Уршнак и думать забыл, что такое слово вообще существует!
— Может, вождь сменился? — предположил Ривендор.
Старый сотник лишь насмешливо фыркнул:
— Если Уршнак предпочитает не вспоминать о чем-то кроме драки и убийств, то остальные просто не догадываются, что можно пойти и поговорить! Я знаю их не первое столетие. Образцовые болваны.
— Давайте просто дождемся и узнаем, чего они хотят, — сказала Нириэль.
Тем временем парламентеры, опасливо переглядываясь, вышли на участок прямо напротив их позиции. То есть, туда, где могли с гарантией заработать стрелу, если искренность их намерений окажется под вопросом. Не раз оглянулись они назад, что позволяло предположить: там их ждет не менее печальная участь, вздумай они отказаться от почетной миссии переговорщиков.
Отважные воители из клана Черное Солнце переминались с ноги на ногу, явно не зная, с чего начать. Поэтому начал Ришнар.
— Языки поотсыхали? — осведомился он.
Орк с флагом перестал нервно терзать когтями многострадальное полотнище и торжественно заявил:
— Это… В общем…
На том приступ его красноречия иссяк. Видя беспомощность товарища, второй переговорщик вступил в дело:
— Короче мы… Вроде как того… — Он сглотнул подступивший к горлу комок и мужественно завершил: — Прислали нас передать. Можете выходить.
— Предатель Уршнак замыслил очередную подлость? — спросил Ришнар.
— Уршнак мертв, — ответил орк, куда более уверенно: речь шла о простых понятных ему вещах.
— И кто теперь вождь? — поинтересовался старый сотник.
— Вождя нет, — горестно покачал головой его соплеменник.
Ришнар удивленно выпучил глаза. Он мог себе представить многое, но это не лезло даже в его широкие представления о законах орочьих кланов.
— Как нет? — опешил он.
— Северные пришли, — угрюмо подал голос первый парламентер. — Главный у них, сердитый шибко. Тот, что на скале сидел. Сказал, мы виноваты, что брат его пропал, так пока его не отыщем, не будет нам вождя, и вообще можем забыть, что клан такой Черное Солнце на свете существует.
Последняя фраза была, несомненно, прямой цитатой: самостоятельно изобрести столь сложное предложение орк был не в силах.
— Священный клинок предков о колено переломил, — горестно добавил его спутник.
— И вы не воспротивились такому оскорблению? — холодно спросил бывший сотник.
— Их больше трех десятков, — окончательно понурился воин. — А нас четверо осталось.