В конце концов, сделанного не исправишь. Единственное, что остается ему сейчас – заботиться о собственном скорейшем выздоровлении. Несмотря на заметные сдвиги, самочувствие оставляло желать лучшего. С этими мыслями он закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон.
Разбудило его чье-то натужное сопение. Сколько времени прошло с момента, как он уснул?
У Шенгара было чувство, что не очень много. Неприятные ощущения в раненом легком, растревоженном долгим разговором, еще не утихли. Вдобавок, его колотил изрядный озноб, какой редко приключался с утра. Теперь уже вряд ли получится быстро уснуть… Рассерженный, Шенгар приоткрыл глаза.
Первое, что он увидел, оказалась Нириэль, воюющая с огромным валуном из тех, что подпирали решетку. С охотника мигом слетели остатки сна.
– Ты с ума сошла! – вскричал он. – Ты должна была сразу скакать к пещере!
Зловредная рана тотчас отреагировала на резкое движение и угостила его очередной порцией кровавой пены. Пока Шенгар кашлял и плевался, эльфийке удалось справиться с камнем и откатить его в сторону.
– Жизнь не меняют на дурацкие обещания, – пропыхтела лучница, налегая на соседний валун. Он оказался тяжелее и больше. В конце концов, эльфийке пришлось упереться спиной в соседнюю скалу и отпихнуть упрямый булыжник ногами.
«Похоже, ее не остановить», – мрачно подумал Шенгар, молча наблюдая, как тает груда камней, отделяющая его от свободы.
Скоро эльфийка сияла в его ночном зрении, как яркий факел. Ее дыхание сделалось не менее тяжелым и шумным, чем у раненого орка, а одежда потемнела от пота.
Шенгар прикинул на глаз оставшиеся глыбы и поднялся на ноги. Это оказалось более трудным, чем он себе представлял. Ему даже пришлось ухватиться за прутья, чтобы не упасть. Наконец, голова немного перестала кружиться.
– Отойди, – велел он Нириэль и навалился на решетку. Несмотря на упадок сил, вес молодого северного орка оставался немалым, и преграда начала помаленьку поддаваться.
Нириэль отдышалась и вновь принялась за работу, невзирая на все протесты Шенгара. Ему пришлось прекратить собственные усилия, чтобы не придавить падающей решеткой упрямую эльфийку.
Наконец, путь к свободе был открыт. Шатаясь и спотыкаясь, Шенгар выбрался из ненавистной тюрьмы. Нириэль, забыв о всех предрассудках, связанных с орками, крепко вцепилась ему в плечо, не давая упасть.
– У нас нет времени, – заявила она.
Оказавшись бок о бок со своей сказочной любовью, Шенгар обнаружил, что ниже эльфийки на целую ладонь. Впрочем, на огорчение по этому поводу не хватало сил: все они уходили на борьбу с каменистой дорогой и собственными заплетающимися ногам.
Обойдя лагерь стороной, они благополучно добрались до перелеска на склоне невысокого холма.
Под укрытием деревьев ждал Ривендор, с двумя волосатыми зверьми в поводу. Один из зверей был уже знакомый белый, второй – рыжий, с темной гривой и хвостом, такой же высокий и тонконогий.
Ривендор сказал что-то по-эльфийски (Шенгар не понял), да так и застыл с раскрытым ртом.
– Если бы я знал, что за дело ты имела в виду… – пробормотал он и живо схватился за меч.
– Прекрати глупости! – осадила его Нириэль. – Если Белондар решил забыть о том, что такое честь и благородство, это не значит, что остальные должны поступать так же! Тебе не стыдно размахивать своим ножиком перед раненым? От ее гневной речи Ривендор разом стушевался.
– Хорошо, хорошо, – согласно закивал он. – Только умоляю тебя, не садись на одну лошадь с этим животным!
– Что он, по-твоему… – начала Нириэль и вдруг остановилась, осененная какой-то мыслью. – Хотя это действительно разумно. Он тяжелее нас двоих вместе взятых.
Шенгар поспешно отвалился от ее плеча, чтобы опереться на дерево, проклиная собственную недогадливость и подкашивающиеся ноги.
– Ты ездил верхом на лошади? – спросила эльфийка. Молодой орк нашел силы на вымученную улыбку:
– Только на собаке! – И пояснил, когда эльфы вытаращили на него изумленные глаза: – Мне было шесть лет, я воображал себя волчьим всадником.
– И… Как собака? – фыркнула Нириэль, развеселенная этой историей.
– Укусила за ногу, – признался Шенгар. Лучница вновь сделалась серьезной.
– Садись на моего, он смирный и послушный, – сказала она, подводя к нему белого коня. – Гнедой принадлежит Белондару, мы его… одолжили.
– А как же другие волоса… то есть лошади?
– Они только и годятся на то, чтобы возить поклажу. Этих двух им не догнать.
Запах орка не слишком вдохновил белого коня. Раздув тонкие ноздри, лошадь мотнула головой и нервно переступила копытами.
– Ты мне тоже не нравишься, – вздохнул Шенгар, принимая поводья.
Приспособление для сидения на спине лошади оказалось снабжено удобными выступами и железными подставками для ног. Если бы не они, охотнику в его состоянии ни за что не удалось бы вскарабкаться на спину животного. Впрочем, он был слишком горд для того, чтобы позволить себе завалиться мешком в присутствии Ривендора, и чувство собственного достоинства с лихвой заменяло недостающие силы.
«Висеть на ней и то было приятнее», – решил Шенгар, обнаружив, что спина лошади ходит под ним ходуном, стоит ей сделать шаг. Он попытался представить, что это борт лодки в штормящем море. Стало немного легче.
– В путь! – скомандовала Нириэль, подбирая поводья и резко ударила пятками в бока гнедого.
Конь с места пустился резвым галопом. Без всякой команды белый рванул за ним. «Послушный, как же», – подумал Шенгар, судорожно вцепившись в выступ в передней части сидения. И плевать, как это выглядит, тут бы в кусты не улететь!
Он лихорадочно пытался приспособиться к ритмичным провалам и взлетам конской спины. Цель «не свалиться» захватила его настолько, что на далекий переливчатый свист, раздающийся сзади, он отреагировал главным образом потому, что гнедой, резко остановившись, остался где-то позади. Свист повторился – на этот раз он звучал несколько иначе.
Прошипев сквозь зубы грязное ругательство, Шенгар попытался обернуться, не загремев при этом на камни, и увидел, что гнедой танцует на задних ногах, стараясь избавиться от всадников на спине.
– Остановись ты, скотина волосатая! – рявкнул охотник и попытался пнуть лошадь ногами. Она только ускорила свой бег. Шенгар уже совсем решил, что проще будет спрыгнуть на ходу с этой дурной зверюги, когда от злости грубо потянул за повод.
Белый конь резко встал – орку стоило больших усилий удержаться на его спине. Во время этой неуправляемой скачки они порядочно удалились от Нириэль и предательского гнедого. За гребнем холма не было видно, что происходит с ней.
– А теперь поворачивай, дубина белобрысая! И учти, я просто мечтаю попробовать, какова на вкус лошадиная колбаса!
После серии непродолжительных экспериментов ему удалось заставить лошадь развернуться и двинуться в обратную сторону.
Явно в отместку, поганая тварь шла отвратительной тряской рысью, от которой Шенгар почувствовал не только раненые, но и здоровые внутренности, протестующе взывающие о помощи. К горлу поднималась знакомая пена. Он уже достаточно приспособился сжимать коленями лошадиные бока, чтобы наклониться к длинной шее животного и схватиться руками за гриву. По белой шерсти растеклись алые пятна.
– Врешь, тварь длинноухая, я упрямее, – прохрипел Шенгар. – Ты просто не имел дела с орками!
Белондар нежно похлопал гнедого по шелковистой шее, а затем наклонился к уху коня и долго шептал ему что-то ласковое, не обращая внимания на беглецов, напряженно сжавшихся у того на спине. Наконец, он оторвался от общения с лошадью и соизволил уделить внимание Ривендору и Нириэль.
Худое лицо эльфа, только что выражавшее тепло и доброту, мгновенно превратилось в жесткую бесстрастную маску.
– Я знал, что ты на многое способна, – холодно сказал он. – Но то, что ты натворила, переходит всякие границы. Нириэль вызывающе мотнула головой: