Все началось с того, что Харлак и Орви (зеленоглазый «математик», чья некстати проявленная смекалка чуть не стоила Ривендору с Шенгаром головы), взявшие на себя обязанность разобраться в деталях процесса, окончательно в нем запутались и поссорились. В день, на который был назначен пробный запуск плавильной печи, оба наотрез отказались участвовать в этом мероприятии. Каждый сваливал вину на другого, а затем оба дружно напустились на Ривендора, вся причастность которого сводилась к зачитыванию вслух металлургического трактата. Клинки уже покинули ножны, и случиться бы тогда очередной жестокой потасовке, если бы не светлая мысль, вовремя посетившая эльфа: он предложил соорудить вместо давящего масштабностью гномьего гиганта маленькую сыродутную печь и испытывать догадки на небольшом количестве угля и руды. Смертоубийство отменилось, и орки принялись за работу. По счастью, она увлекла их настолько, что даже перевалившее за десяток число неудачных попыток не вернуло их к мысли свернуть эльфу шею. И все же, похвастаться в этом направлении было откровенно нечем.
– Снег почти сошел, – мрачно вздохнул Орог. – Нам надо успеть на Совет прежде, чем кланы разбредутся по летним стоянкам. А показать все еще нечего!
Шенгар сладко потянулся и зевнул, всем своим видом изображая, как удобно ему сидится на выпирающих украшениях книжного переплета.
– Мы куда-то торопимся? – удивился он. – Осенью Совет тоже никуда не денется. А то, пока нас не будет, глядишь, ушастые явятся. Как же гостям без хозяев!
– Вот они-то меня и волнуют, – признался Орог. – С каждым разом их все больше и больше.
– Они придут, как только расчистятся дороги, – кивнул Ривендор.
Но первыми гостями оказались вовсе не эльфы.
– Вылезайте, трусливые предатели! – ревел Уршван, вождь клана Леденящая Смерть.
– Вы увели у меня лучших охотников! – вторил Баргар из клана Черные Клинки. – Думаете, это сойдет вам с рук?
Около сотни орков из двух кланов, во главе с их разгневанными вождями, потрясали оружием по ту сторону бурлящего потока. Высокий обрыв, некогда являвшийся берегом реки, еще осенью украсился зубцами и башенками из неотесанных каменных глыб. Вместе с пещерой, обложенной камнями и оборудованной в хранилище припасов, они образовывали мощное укрепление, держащее под обстрелом возможные места переправ.
– Если ты настолько не ценишь лучших охотников, что они покинули тебя, разве я за то в ответе? – прокричал Орог, высовываясь из бойницы. Некоторое время Баргар недоуменно разглядывал его, потом узнал.
– Оказывается, тебя еще не сожрали горные волки! – проорал он. – Вообще-то я имел в виду твоего дружка Шенгара и это неблагодарное отродье Мардока!
– К Творцу в чертоги твоего Мардока! – рассердился его союзник по походу. – Но Шенгар пусть ответит за все!
В ответ Шенгар вытащил из ножен клинок и издевательски повертел им в воздухе – яркие блики солнца заиграли на стальном лезвии.
– Вы просто завидуете моему новому мечу! – заявил он.
– Кого бы вы в виду не имели, а вождь здесь я, – сообщил Орог. – Со мной и будете говорить!
И Баргар, и Уршван казались озадаченными таким поворотом событий. Первым нашелся Леденящая Смерть:
– Для того, чтобы быть вождем, нужен клан!
– Клан будет, – спокойно ответил Орог. – И все, кто поможет мне в его создании, получат железное оружие. А кто окажется против, до конца дней будет жевать на Пустошах ягель вместе с оленями! К которой из компаний желаете присоединиться?
– До тебя мы тоже доберемся! – пообещал Черный Клинок.
– А вот это вряд ли, – усмехнулся Орог. В этом он был совершенно прав. Ришнар довольно поскреб ухо кривым обломанным когтем:
– Хорошо, – ни с того, ни с сего заявил он.
– Чего хорошего, старик? – окрысился Шенгар. – Вместо того, чтобы заниматься делом, приходится тратить время на разборки с этими идиотами!
В одном из последних опытов ему удалось получить впечатляющие огненные искры, разлетающиеся по сторонам, и он был безумно зол из-за вынужденного перерыва в изысканиях.
– Их только двое. Значит остальные вожди сидят и ждут, чем закончится дело… Я так понимаю, они не всех своих воинов привели?
– Конечно не всех. Красиво бы они выглядели, притащив тысячу против трех десятков!
Два вождя на другом берегу совещались. Видимо, обсуждали полученную информацию. Как и полагается уважающим себя оркам, они долго спорили, препирались, чуть было не передрались, но, наконец, сошлись на каком-то решении. Честь его озвучить досталась Уршвану.
– Может быть, ты и окопался в этих камнях, как последний трус, – прокричал Леденящая Смерть, – но мы вернемся с полными кланами и все равно тебя оттуда выколупаем!
– Возвращайтесь! – отозвался Орог. – Сюда как раз направляется армия длинноухих! Мы дождемся, кто из вас победит, с ним и разберемся!
– Брешешь, предатель!
– Предложение насчет оружия остается в силе! – выкрикнул Орог в спины врагам, убирающимся несолоно хлебавши.
Шрам на щеке тянул и ныл. Почти полгода миновало с тех пор, как Тандегрэн обзавелся этим сомнительным «украшением», быть может, делающим честь бандиту с большой дороги, но мало сочетающемуся с тонкими эльфийскими чертами. Наверное, длинный неровный рубец давно бы перестал беспокоить воина, если бы не напоминал ежедневно о позорных обстоятельствах, сопровождавших его получение. Напоминал окружающим, а главное – своему обладателю.
«Привередничать начинаешь, сноб длинноухий? – строго одернул себя эльф. – Когда ты выбрался из речки, был до истерики рад, что вообще живой остался».
Ну да, так оно и было. Валялся на песчаной отмели и хохотал так, словно его впору было свозить в какой-нибудь прихрамовый дом милосердия и запирать в комнате без острых предметов, в компании с Темным Лордом, Светлым Творцом и изобретателем философского камня. Успокоиться он не мог: любая мысль вызывала новый припадок безудержного хохота. И то, что вокруг – недели пути по бездорожью. И то, что урук-хаи разгуливают по этим горам под флагом Талемайра Падшего. Что остатки его отряда угодили в плен. Что принц, похоже, мертв. Что осенние холода вот-вот наступят, а у него с собой даже меньше, чем ничего. А уж когда он обнаружил, что из рассеченного острым камнем лица хлещет, пульсируя, кровь и заливает ему глаза, затекает за ворот рубахи, что руки у него в крови, и одежда вся в крови, и волосы слипаются от крови, хохот сделался таким, что от этих звуков удрал бы из собственного логова свирепый дикий дракон – и никогда туда больше не вернулся. А самое смешное – он был ЖИВОЙ!!!
И впрямь, его эффектный порыв мог окончиться гораздо менее удачно. Например, он мог с тем же успехом приложиться затылком. Или лишиться глаза, придись удар чуть выше. Переломать руки-ноги и не выплыть из бурного течения. Право, жаловаться на распоротую щеку в таком положении просто смешно! Даже если понимаешь, что мучает вовсе не рана, а память о собственном унизительном поражении.
Тандегрэн потер зудящий шрам и толкнул изящную дверь, украшенную деревянной инкрустацией в староэльфийском стиле. В принципе, это действие тоже было чем-то сродни прыжку в пропасть.
Длинный коридор, образованный сросшимися стволами больших деревьев, заканчивался лестницей, широкие полукруглые ступени которой представляли собой ничто иное как корни еще одного дерева: тысячелетнего исполина, обычного обитателя зачарованных эльфийских лесов. Воспоминания подсказывали, что отца следует искать в библиотеке.
– Да пребудет с тобой Свет! – приветствовал Тандегрэн с порога.
Роэтур, как раз макнувший перо в чернильницу и несущий его над листом бумаги, наполовину исписанным изящным ровным почерком, поднял глаза и замер. С кончика пера сорвалась большая капля чернил и растеклась по бумаге смачной кляксой.
– Не оставит тебя Светлый Творец, – вежливо отозвался он. – Не ожидал.
– Я и сам не ожидал, – криво усмехнулся Тандегрэн. – Ты лучше сядь покрепче, отец, я еще скажу, зачем пришел.
– Да?
– Мне хотелось бы услышать твой совет.