Прессия открывает глаза. Светает. На востоке появилась бледная окантовка.
Она все время слышит какое-то шипение, возможно, от движения песка. Если появится холем, она убьет его. Должна убить. Разве это неправильно — убить то, что хочет убить тебя?
Своим затуманенным зрением она видит несколько кусочков взорванных шин, скелет ржавого фургона, а далеко-далеко, когда ветер утихает и пепел оседает вниз, место, где горизонт встречался с серой полоской неба. Где-то там стоит дом, в котором живет Ингершип и его жена, затянутая в оболочку.
Она ждет, что из-за пейзажа за ее спиной вот-вот появится униформа Эль Капитана. Голова куклы, почерневшая от золы, смотрит на нее выжидательно, как будто чего-то от нее хочет. Раньше, в детстве, Прессия разговаривала с куклой и верила, что кукла ее понимает. Здесь никто не видит кукольную голову. Даже Купол не видит своими доброжелательными глазами Бога. Бог, он и есть Бог. Она представляет склеп, красивую статую за треснутым стеклом.
— Святая Ви, — шепчет она, словно это начало молитвы. Она что, хочет молиться? Ей хотелось бы думать о рассказах деда, а не о застреленном мальчике, не о водителе, съеденном холемом, и не о холеме, который может съесть ее.
А вот и история. Каждое лето в Италии проходил фестиваль. Там были такие огромные чашки, что в них можно было сидеть, играть в игры и даже выиграть пакетик с золотой рыбкой. Рыбка выглядела то больше, то меньше, когда крутишь пакет.
Земля сбоку начинает закручиваться в вихрь от ветра, и Прессии это не нравится. Она инстинктивно моргает, стараясь прояснить зрение, но становится только хуже. Вихрь и ветер, казалось, конфликтуют друг с другом. А потом Прессия видит пару глаз. Сердце сразу уходит в пятки. Она нажимает кнопку на ручке двери, чтобы закрыть окно, но ничего не происходит. Сначала нужно завести сам автомобиль. Прессия хватается за ключи и начинает крутить их в разные стороны. Она слышит несколько кликов и с силой поворачивает ключ. Двигатель оживает, громко урча.
Холем все еще бурлит и пенится. Прессия нажимает на кнопку. Окно закрывается, втянув в салон несколько горсток пепла вместе с ветром. Девушка поднимает ружье и взводит курок. Руки не слушаются. После секунды колебаний Прессия пытается прицелиться. Холем припадает к земле. Снова исчезает, но ненадолго.
Прессия замирает. Пепел кружится в машине. Она готова была стрелять, но она никогда раньше этого не делала. Она не офицер, а всего лишь шестнадцатилетняя девочка! Даже если она передаст Куполу все, что они хотят, что будет с Партриджем? Что будет с Эль Капитаном и Хельмутом? А с дедушкой? Она представляет его на больничной койке, улыбающегося, с размытыми лопастями вентилятора в горле. Было ли беспокойство в его глазах? Предупреждал ли он ее?
Что происходит, когда от тебя больше нет пользы? Прессия знает ответ на этот вопрос.
— Прости меня, — шепчет она, уверенная, что подвела дедушку. Она видела Святую Ви с тонкими чертами лица. Это и была ее молитва. — Прости меня.
В этот момент она чувствует резкий рывок за ружье. Она тянет назад, отказываясь отдавать. Рядом возникают руки. Они сильные, все в земле, не человеческие, с длинными когтями. Они хватают ее за плечи и начинают вытягивать из машины. Прессия старается не выпускать ружье, стрелять она больше не может, но использует приклад, чтобы колотить им холема по груди.
Она знает, что автомобиль — ее лучшая защита. Ни в коем случае нельзя выходить. Но руки тянут ее вперед. Прессия отталкивается и застревает «кукольной» головой в руле, и в это же время ружье выстреливает само по себе.
Руки холема тянут ее к себе. Резко пахнет гнилью, смешанной с запахом ржавчины. Холем пытается высвободить ее руку от руля, потянув ее за талию через окно. Прессия сгибает ноги.
В этот момент она зачем-то смотрит за спину холема. Хребты песка за его спиной оказываются позвоночником с ребрами.
Холем слишком силен. Ее ноги поддаются. Она и холем летят вперед, и существо теряет хватку. Прессия тянется к ружью, поднимает его с земли, переворачивается на живот и стреляет. Холем распадается на маленькие комки грязи.
Колючий хребет продолжает двигаться к ней. Прессия вскакивает на ноги и снова пытается прицелиться, но хребет скользит под ней, как акула под каноэ. Она поворачивается и видит, что земля рябит, как вода в шторм. Это пробуждаются и встают из-под земли другие холемы.