— Он не был готов к тому, что за пределами. Сомневаюсь, что он все еще жив.
Он говорит так, словно надеется, что Партридж погиб, будто это что-то докажет.
Поезд замедляет ход и останавливается. Двери открываются, и Лида видит зал с белоснежной плиткой. К каждой стене прикреплена система двусторонней связи. Охранник проходит вместе с Лидой через первые три комнаты. Он произносит слово «откройся», и дверь открывается и закрывается за ними, когда они доходят до конца комнаты.
— Тебе осталось пройти еще три отсека. Ты выйдешь через все двери, когда они откроются. Последняя дверь открывается наружу. Погрузочный док закрыт.
— Погрузочный док?
— Мы не настолько отрезаны от внешнего мира, как ты думаешь.
— А что туда загружают?
— Что-то загружают, — отвечает он кратко. — В один прекрасный день это все будет нашим.
Охранник имеет в виду саму планету, и Лида беспокоится, что сейчас он пустится в пространные рассуждения о том, что они являются законными наследниками Рая. Охранник же просто говорит:
— Мы благословенны.
— Да, благословенны, — отвечает Лида по привычке.
— Снаружи тебя будет ждать спецназ.
— Они отправят спецназ из-под Купола?
— Они не люди, не удивляйся, когда увидишь их.
Лида раньше видела спецназ в потрясающей белой униформе, малый элитный корпус — они не были животными. Они были группой крепких юношей.
— Как будет выглядеть этот человек?
Охранник не отвечает. Как она сможет подготовиться, если ей не говорят, чего ожидать? Он посмотрел на окна, на домофон, на камеру в потолке. Она понимает, что он не может сказать ей, нельзя. Он продолжает:
— Мне нужно прощупать тебя. Стандартная процедура. Убедиться, что ты не взяла с собой ничего лишнего.
— Хорошо.
Охранник проводит руками по ее ногам, бедрам, бокам.
— Подними руки, — бросает он.
Он резок, профессионален, и Лида благодарна ему за это. Она удивляется, когда он берется рукой за ее челюсть и просит открыть рот. Он заглядывает внутрь и светит небольшим фонариком. Затем он говорит: «Уши», и она поворачивается. Он снова светит фонариком. Охранник смотрит сначала одно ухо, а затем, когда осматривает второе, шепчет очень тихо:
— Скажи лебедю, что мы ждем.
Лида думает, что не так расслышала. Лебедю?
— Все готово! — громко говорит охранник. — Чисто.
Лида хочет спросить, чего они ждут? И кто ждет? Кто мы?
Но по резкому тону охранника она понимает, что нельзя задавать вопросы.
— Там будет три двери. Последняя ведет на внешнюю сторону.
Охранник смотрит ей в глаза и произносит напоследок:
— Удачи.
— Спасибо вам, — благодарит Лида.
Охранник подходит к двери, через которую они вошли.
— Откройся, — произносит он.
Дверь отъезжает в сторону. Охранник выходит через нее, оставив Лиду совсем одну. Дверь захлопывается.
Лида стоит в одиночестве. Перед ней дверь.
— Откройся, — приказывает она. Дверь отъезжает, Лида проходит через нее и так доходит до последней двери.
Лида не знает, чего ждать. Она ставит голубую коробочку на пол, стягивает белый платок с головы и заматывает им нос и рот.
Затем поднимает коробочку и произносит:
— Откройся.
Перед ней возникает небо, грязь, рвется ветер, и что-то мелькает в облаках. Это настоящие птицы.
ПАРТРИДЖ
МАЛЕНЬКИЕ РЕБРА
Партриджу не нравится, что вокруг очень уж тихо. Ему не нравится, когда стихает ветер, и как Прессия все время говорит: «Что-то тут не так», и как Брэдвел нервничает из-за этого.
— Как вы думаете, может, мы как раз пришли во время какого-нибудь безумного пиршества? — интересуется Партридж.
— Да, Партридж, холемы, скорее всего, заняты пожиранием автобуса, полного школьников, — отвечает Брэдвел. — Вот нам бы повезло!
— Ты же знаешь, что я не это имею в виду, — возмущается Партридж.
Земля под ногами становится мягче.
В этот момент Партридж замечает существо пепельного цвета, размером с мышь, но вовсе не мышь. Существо не имеет меха, оно покрыто обожженным песком, а ребра так выпирают, будто у него нет кожи. На мгновение оно появляется на поверхности, затем снова ныряет под землю.
— Кто это?
— Ты про кого? — спрашивает Прессия.
— Что-то вроде мыши или крота. — Партридж смотрит на размытую линию, где грязь превращается в подлесок, идущий у подножия холмов. Он видит движение, но не мыши и не крота, а что-то, похожее на волны в песке. — Думаю, их здесь больше, чем один.