«Юг?» Саммер застыла. Что, если она права? Тогда она осознала, что в каждом разговоре совершенно без размышлений воспринимала манеру речи и произношение своих собеседников. «Пока не встретила Анжея», — подумала она. — «Это всё меняет». И по какой-то причине эта мысль ей не понравилась.
— Скажи, ты из Белтера? — продолжила девушка. — Или из одной их деревушки в Гер—Пассе?
— Мелисса Томлин! — выкрикнул кто—то, и девушка вздрогнула, бросив затравленный взгляд через плечо.
— Здесь! — ответила она. — Я должна вернуться к остальным, — заговорщицки зашептала она Саммер. — Было здорово встретить тебя. Может, мы ещё увидимся. А если нет, удачи во всех твоих делах!
Это прозвучало настолько искренне, что Саммер потеряла дар речи. Внезапно она почувствовала, сколько всего она потеряла в течение прошедших недель: не скрываться от людей, а быть посреди них, говорить с ними, чувствовать жизнь, биение сердца, и даже совершать глупости.
— Мелисса? — тихо позвала она, и девушка, которая уже поспешила уйти, остановилась и повернулась к ней ещё раз. — Почему ты это делаешь?
Мелисса сморщила удивленно лоб, однако тут же улыбка понимания озарила её лицо.
— Ах, так ты имеешь в виду знак? — сказала она, и подняла руку. И прежде чем Саммер смогла объяснять ей, что она подразумевала вовсе не татуировку, девушка объяснила: — У солдат чёрной княгини тоже есть один знак — лилия из белого пепла. Он обладает волшебными силами. Каждый, кому он нанесен, может повиноваться только лишь воле княгини. Знак лорда Термеса защищает нас от этой магии.
И девушка исчезла в толпе. Саммер смотрела ей вслед со смешанными чувствами. «Изображение лилии с магической силой?»
Внезапно война стала слишком близка к ней и угрожала вытеснить её воспоминания. В передней части корабля всё ещё звучала эта странная мелодия, которая доносилась ветром. Она неудержимо притягивала её как мотылька на свет.
Она надела на голову шапку и нерешительным шагом отправилась вперёд. У нее не было много вариантов — единственный путь между кормой и носовой частью вёл по краю палубы в ужасающей близости от воды. Здесь в средней части корабля только канаты являлись препятствием от встречи с морем. Только гораздо дальше деревянные перила обрамляли носовую часть корабля. Саммер осторожно передвигалась, опираясь на руки, и избегала смотреть на воду. Она подавляла испуганные крики, когда судно оседало в ложбину волн, а желудок ухал куда-то вниз, стоило воде достигнуть палубы. Наконец, она прижалась спиной о деревянное сооружение. Теперь музыка звучала совсем близко. Она уже могла различить голоса и ощутила радостное предчувствие. Песня заняла все её чувства. Звуки были как-то связаны с ней: «Любил тебя безвозмездно, твой смех, твои волосы...»
И на этот раз она знала, что никогда больше не потеряет эти строки. «Песню пели для меня!» — думала она. — «Я должна рассказать Анжею…»
Однако она вспомнила, почему стоит снаружи. Потому, что её воспоминания принадлежали ей. Потому, что они были сокровищем, которое она должна оберегать. Потому, что Анжей украдёт их у меня?
— Ну, ты не можешь быть хорошим матросом, если при парочке волн уже цепляешься в древесину как кошка, — мужской голос раздался слева от неё, и она вздрогнула от удивления, но уже в следующую секунду вошла в свою роль.
— Я не являюсь персоналом корабля, а только выгляжу таким образом. В моих собственных вещах я бы здесь замерзла, поэтому отдала несколько монет за куртку и шапку.
— Хмм, вероятно, надо было потратить ещё пару монет на обувь.
Саммер преодолела себя поднять взгляд от пола.
В свете фонаря она разглядела огромного солдата, который опирался рукой о туго натянутый канат, чтобы уравновесить свои движения с кораблём. Он напомнил тонко созданную скульптуру. Этот мужчина казался выдолбленным здесь при помощи топора из древесины. Нет, это не выглядело безобразно. Наоборот. У него были высокие скулы, короткие гладкие волосы, такие густые, что напоминали шкуру пантеры, и темные, несколько раскосые глаза дракона, острый взгляд которых обжигал кожу.
Вскоре Саммер разглядела весь остальной его образ: жилет от униформы из коричневой кожи и тот факт, что на нём не было ни рубашки, ни пальто, несмотря на режущий ветер, но, тем не менее, казалось, что он не замерзал. Его руки были покрыты старыми шрамами и на правом предплечье выделялся липовый лист. Судя по его выправке, он не являлся обыкновенным солдатом. Так как ему не было больше двадцати лет, а татуировка уже была еле заметна, по-видимому, в армию лорда Термеса он вступил ещё в совсем юном возрасте.