Металл и бумага? Она сжала руку, аккуратно вытащила — и была ошеломлена. Откуда у Анжея столько денег?
— Поднять якорь! — приказал один матрос.
Саммер поспешно сунула серебряные монеты и деньги обратно в карман и попыталась вникнуть в смысл происходящего. Корабль стоял на якоре — и, очевидно, маленькая лодка перевозила несколько людей в моторную лодку, которая ожидала их неподалёку. Офицеры? Фаррин рассказывал что—то о том, что он и советники направлялись в меловую гавань. Это было её шансом! Она должна поговорить с Фаррином и присоединиться к ним. Она должна …
Послышался удар веслом и матрос поднял верёвочную лестницу. Проклятье! Слишком поздно! Последний человек только что покинул корабль. Саммер прошиб пот. На один момент ей пришла мысль напасть на матроса и самой спустить лестницу, но естественно, это был бы самый глупый поступок, который только она могла совершить. Она нагнулась, и прошмыгнула к перилам. Внизу она разглядела двух человек в большой шлюпке. Волосы, напоминающие шерсть пантеры, поблёскивали в свете фонаря. Саммер облизала пересохшие губы. Самым лучшим было бы окликнуть Фаррина, чтобы он повернулся, но она знала, что не может позвать его. Скорее всего, вместе с тем она разбудила бы Анжея. И в любом случае она бы привлекла к себе слишком много внимания. И для офицеров не было никакой причины поворачивать назад только ради неё. Но я должна сойти с корабля!
С каждым удаляющимся метром, который отделял её от шлюпки, исчезала последняя надежда сбежать.
И когда она перевела взгляд на блестящую поверхность воды, то с содроганием поняла, что существует только одна возможность.
Как это ни странно, не было никакого чувства паники. Вероятно потому, что женщина в белом платье была уверенна, что не умрёт в воде. И с остротой разбитого стекла Саммер поняла, что единственное, что ещё имело значение — это Северный берег, и решила — никогда снова не закрывать глаза перед правдой.
Быстрым взглядом она удостоверилась, что все матросы заняты своими делами, разогналась — и прыгнула.
Казалось, падение длилось целую вечность. Её диафрагма покалывала, и в тёмном зеркале воды она увидела своё искажённое отражение, которое в тот же миг разбилось. Влага встретила её ударом, который почти что лишил её чувств. Её кожа горела от столкновения. В то время как тяжесть воды со скоростью пробки затягивала её в глубину, она ужаснулась при мысли об акулах в кружащемся вихре из воды и пузырьков. Со всей силы она гребла наверх и захлёбываясь вынырнула. Она ненавидела воду, но, по-видимому, всё же умела плавать.
Хотя очень неловко, скорее по-собачьи, но всё же ей удавалось держаться на поверхности. Из—за солёной воды у неё горело в носу и щипало глаза. В нескольких метрах от неё угрожающе возвышался корабль, словно спящее морское чудовище. И пока её ноги барахтаясь, пытались удержаться на плаву, и не провалиться вниз в чёрную бесконечность, она боролась с тем, чтобы во всё горло не завопить о помощи. Но это ей было не нужно, её и так уже заметили офицеры.
И тогда она всё-таки тихо захныкала, когда поблизости появился блестящий чёрный треугольник, рассекая водную поверхность, затем он нырнул, оставляя позади зловещую воронку. Было достаточно одного момента, чтобы осознать каждую маленькую деталь: треугольный плавник, бело-серая полосатая рыбья кожа. Ногами Саммер почувствовала перемещение воды, словно вибрируя, её вытесняет сильное тело.
— Прекрати дёргаться, — грубо прорычал ей офицер, сидящий в лодке рядом с Фаррином. — Иначе она подумает, что ты раненая рыба и вонзит в тебя свои зубы. — Теперь Саммер готова была завопить, однако накатившаяся волна поглотила каждый звук. Шлюпка была уже совсем рядом, когда она вцепилась в верёвку, хлопнувшуюся об её лоб. И тут же энергично начала грести руками к лодке, в то время как её ноги покалывало в ожидании острых как бритва зубов. Через несколько секунд она лежала в лодке, тяжело дыша, в окружении двух удивлённых лиц.
— Ты? — спросил Фаррин. — Во имя всех морских богов, Тая! Каким образом посреди ночи ты упала с корабля?