— Всегда нужно бороться за мир, — ответила она, в конце концов. — Ничего не происходит само по себе. Это очевидно.
При этих словах её голос больше не звучал так холодно и сдержанно. Что—то печальное и горькое присутствовало в нём, и Саммер многое бы отдала, чтобы узнать её мысли. И всё—таки один ответ она уже получила. Вероятно, это было шансом немного больше узнать о неприступной женщине? Довольно долго Саммер слушала приглушённый стук копыт о лишайники и мох, потом она прокашлялась:
— Ты знаешь войну слишком хорошо, не так ли?
— Как я могу не знать? Война была моей матерью. А оружие моим отцом.
— Ты была... солдатом?
— Разве ты не достаточно разузнала на лодке? — насмешливо спросила Мойра. — Это не тайна. Более двадцати лет я принадлежала к армии лорда — охотника. Ещё ребенком меня отдали в качестве дани содружеству охотников. В первый раз я вступила в бой за своего лорда, когда ещё с трудом могла удерживать в руках винтовку.
— Тогда, получается, ты была кем-то вроде невольницы?
— Что-то вроде, — ещё раз подстегнув лошадь, сухо ответила Мойра. — Но это в прошлом.
Впереди Фаррин достиг конца извилистой дороги и исчез за вершиной из поля её зрения.
— Поэтому он сказал, что ты не боишься смерти.
— Значит. Так он сказал? — факт того, что Мойра сразу поняла о ком говорит Саммер, показал ей, что та всё время наблюдала за Фаррином. Это и лёгкая улыбка, которые как будто бы усилили её голос при этих словах.
— Ты на своём опыте знаешь чёрную и белую стороны, — сказала Саммер. — Поэтому ты носишь узор в клеточку? Чтобы всегда быть уверенной?
Под своими руками, она почувствовала, что Мойра слегка напряглась. Но к своему удивлению услышала тихий смех.
— Ты действительно не глупа, Тая. Или Саммер... или как там твоё настоящее имя. Да, узор действительно должен мне всегда напоминать о том, чтобы не строить свои стратегии как на игровой доске. Потому что лишь шахматные фигуры или овцы могут быть лишь чёрными или белыми. Но люди — никогда.
Теперь улыбнулась и Саммер. Если бы мы встретились в другом месте, вероятно у нас получилось бы стать друзьями.
— Каждая воюющая сторона считает, что принадлежит к белой, — сказала она.
Мойра пожала плечами.
— Естественно, но это не играет никакой роли. Чёрный и белый цвет служит лишь для того, чтобы различить друга от врага. Иначе обе стороны должны были бы признать насколько они похожи друг на друга. Жадность, жестокость и доброта в равной степени присутствуют в каждой из сторон. — И совсем тихо она добавила: — Иногда я думаю, что бывают вещи, которые мы вообще не замечаем. Лишь маленькие различия между этими вещами. Так как они — единственное, что мы действительно можем воспринимать.
— В таком случае княгиня тоже не является светлой фигурой. Леди... Марс?
Мойра резко втянула воздух.
— Я знаю, я не должна была спрашивать о ней, — затараторила Саммер. — Фаррин предупреждал меня не упоминать о ней при тебе.
Мойра молчала, пока лошадь нервно переступала с ноги на ногу. Возможно, Саммер всего лишь почудилось, что воздух на возвышенности внезапно стал холоднее.
Лес сменился луговой полосой. На окраине поляны ждали Фаррин и Люкс на своих лошадях. Как только они убедились в том, что группа подтянулась, мужчины продолжили свой путь, и снова исчезли между деревьями.
— Леди Марс — это совершенно иное, — резко сказала Мойра. Это снова была неприступная, жёсткая женщина, с которой Саммер только познакомилась. — Не найдётся более жестокой властительницы. Некоторые называют её леди Смерть. И на это есть особые причины.
Саммер сглотнула. В один миг ей стало плохо на душе. Близость к Мойре казалась зловещей.
— Правда ли, что ты видела её? — робко спросила она.
— О, да, — пробормотала Мойра. И это прозвучало так, будто она дрожит. — А также нет.
Лошадь начала пританцовывать. Вибрации мыслей и воспоминаний, казалось, окружили Саммер. Может, это были мысли Мойры, которые теперь перешли к ней. Лес и трава снова казались окружёнными этим странным блеском, который делал все очертания нечёткими. Она видела леди Смерть перед собой — красные локоны и череп мертвеца. Кости под стеклянной кожей.
— Если ты и правда видела княгиню, то она не может быть леди Смертью, — сказала она тихо. — У леди Смерть нет лица. А по её венам вместо крови течёт пепел.
По знаку Мойры, лошадь резко остановилась, испуганно вскинула голову вверх, и попыталась вновь пойти, но Мойра сдержала её железной хваткой. С дрожащими боками она стояла там… Мойра перераспределила свой вес, и в полуобороте повернулась к Саммер. Через плечо она могла рассмотреть её с близкого расстояния.