Пальцы Леди Мар беспощадно, как клешни, сжимали ее плечи.
— Вспоминай! Что произошло потом?
Хватая ртом воздух, Саммер снова погрузилась в картины из воспоминаний.
«Прошло какое-то время. Она вернулась к постели больного, запыхавшаяся и счастливая, как будто и правда танцевала. Она с тоской посмотрела обратно в зал, но в этот момент больной слабым голосом попросил ее:
— Подари мне еще один день, госпожа. И я покажу тебе всю музыку, танец. Жизнь и свет, я подарю тебе все это!»
Испуг как ледяное дыхание заставил ее содрогнуться.
— Нет, — пробормотала Саммер. — Я не могла этого сделать! Я знаю правила. Я бы никогда...
— Пшт! Покажи мне, что было!
«— Один день! — сказала Зоря властным голосом, стоя возле кровати».
Поднялся испуганный шепот, похожий на шипение змеи и жужжание тысячи крыльев. Задыхаясь, Саммер распахнула глаза. Ища помощи она посмотрела через плечо Леди Мар и увидела бледное лицо Бельен, ее огромные глаза и прижатые ко рту руки. Олицетворение испуга, который она сама ощущала. Она стояла перед трибуналом, который разбирал дело о совершенном ее проступке! Анжей прикусил нижнюю губу. Теперь она понимала, почему его поцелуи и близость к ней одурманивали ее мысли. Если бы она вспомнила, что натворила, то никогда не последовала бы за ним.
— Я так и думала, — сказала Леди Мар. Ее голос дрожал от гнева. — А теперь раскрой тайну, которую ты все еще пытаешься от меня скрыть. Скажи, что случилось потом!
Поцелуй прозрачных губ горел на ее лбу белым пламенем. Саммер задыхалась, пыталась ослабить хватку женщины-смерти до тех пор, пока у нее подкосились ноги. Однако Леди Мар и не думала отпускать ее. Они вместе опустились на колени. Сощурившись, Саммер краем глаза увидела отражение: черная фигура с рыжими волосами и костлявыми руками, как темная мать, любяще поддерживающая ослабевшую девушку. Саммер была обессилена, но та девушка из Маймары, которая все еще была частью нее, всеми силами противилась подступающим чужим мыслям, держа дверь потаенной камеры закрытой.
— Я дала ему один день жизни. Потом еще один, — прошептала Саммер. — Я спросила, как его зовут, и он сказал Торс, но друзья называли его Индиго, потому что он любил бабочек-индиго, которых можно увидеть в мае на севере. Уже почти пришла зима, и мне очень захотелось увидеть этих бабочек. Он показал их мне, потому что собирал все виды бабочек, а также засохшие цветы. Но бабочки были мертвы, бледные, маленькие существа под стеклом. Я еще подумала, как грустно, что они больше не летают. Индиго выторговал еще один день, чтобы показать мне всю коллекцию.
Он встал, несмотря на температуру. На следующий день он учил меня танцевать, после чего я подарила ему еще один день, чтобы он обучил меня пению. Я... не могла устоять. Он смеялся вместе со мной. Жизнь людей так отличалась от нашей. Она была такой одинокой и оторванной от других. Но все же... такой удивительной! И я дала ему еще один день и затем еще один. И он вылечился от температуры. Я познакомилась с людьми, они... понравились мне. В какой-то момент мне стало нравиться быть человеком, жить как люди. Индиго научил меня быть таким как он. Я была хозяйкой его замка. Мы ездили в его поместье и ...
Во время рассказа, все снова стало таким близким: путешествия, кровать из слоновой кости, которую он приказал вырезать для нее. Запах апельсинов и зимних цветов, и каждую ночь праздники до рассвета. Она сняла черную одежду, носила красные и ярко-синие платья. Но больше всего ей нравился белый цвет. Она жаждала света и красок, пила их как вино, которое подавал ей Индиго в позолоченных стаканах. Он любил ее за каждый час, который она ему дарила. Он был у ее ног и делал все, чтобы развлечь ее. Она была его смертью, ни дня не сомневавшейся в своей власти над ним.
«До тех пор... пока однажды она не проснулась в своей постели из слоновой кости. Ее схватили и потянули за собой солдаты. Она так сопротивлялась, что даже уронила кувшин со стола. Он с грохотом разбился о каменный пол. Наручники сдавливали ее запястья. И она поняла, что Индиго обманул ее. Был зимний день, когда Индиго приказал вывести ее из своего золотисто-синего дома и привести на эшафот перед замком. На ней было белое платье. Она была слаба, растеряна и наполнена внутренним пламенем, которое бушевало в ее голове, и как птица-феникс сгорало и снова возрождалось из пепла. А перед ней стоял ее палач с мечом в руке».
— Он... лишил меня крыльев, — проскулила она. — Мечом.
Слова прозвучали фальшиво, но в этот раз Леди Смерть не стала задавать вопросов.
— И вместе с крыльями он забрал у тебя силу и воспоминания, — сухо добавила она. — Ты стала слабой и ранимой как человек. Что еще, Тьямад?
— Ящик... Мои колени прижаты к щекам, я не могу дышать, и сердце, кажется, вот-вот перестанет биться. Вокруг темно и мне кажется, что я умерла. И, — ее передернуло,— Треск дерева и шум воды. Плывущий гроб. Он... на корабле переправил меня через море. Потом... запах мокрых камней, цементного раствора. Темнота, тишина. И сон без сновидений. До тех пор пока все вокруг не задрожало, и меня не разбудил солнечный свет. Я... лежу замурованная в Телисе. И ничего не помню и не знаю.
Леди отпустила ее и встала на ноги. А Саммер опустилась на пол как марионетка. Она хотела оперевшись на руки, подняться, но руки больше ей не подчинялись. Она прижалась щекой к холодным, мозаичным камням.
— Теперь мы знаем, кто кукловод в этой игре, — обратилась Леди Мар к стоящим вокруг. — У нас есть бессмертный, обманувший свою Зорю, свою смерть. Очевидно, он многое о нас знает и нашел возможность навредить нам.
— Сам лорд Теремес?— спросила одна из Зорей. — Наверняка, он сменил имя.
— Не думаю, — ответила Леди Мар. — Он умен, у него были столетия, чтобы научиться и разработать свою стратегию. Я думаю, скорее, это кто-то, кто держится в тени.
Саммер слышала весь разговор как будто через стену из ваты, с трудом осознавая весь масштаб катастрофы. Война велась не между лордами и женщиной-хищницей. Лорды были лишь союзниками в борьбе против самой смерти. А человек, чьей смертью должна была быть Саммер, был тем, кто угрожал Зоря. «Кровавый Мужчина?» — пронеслось у нее в голове. — «Он и есть... Индиго?» Она должна была что-то сказать, открыть последнюю тайну, но шепчущий голос внутри нее запретил ей говорить хоть слово. «Почему?» — подумала она. — «Почему я его защищаю?»
— Не убивайте меня.
Еще шепча эти слова, ей стало понятно, что она вновь говорила как человек. Хотя она слишком четко ощущала, что все еще была Зорей. И что смерть было не самым страшным наказанием. Больше всего она боялась быть отвергнутой остальными.
— Я нарушила закон, я позволила себя обмануть, но я не хотела....
— Ты пережила много плохого, — прервала ее Леди Мар удивительно нежным голосом. Раздался шелест ткани, и рука в бархатных перчатках ласково погладила ее волосы. — Не бойся, Тьямад. Я прощаю тебя. Здесь ты в безопасности.
Саммер содрогнулась от рыданий, непроизвольно подступивших к горлу. Леди Мар успокаивающе положила руку на ее лоб. Даже сквозь бархат Саммер ощущала, какими ледяными и костлявыми были ее пальцы, но само прикосновение было утешительным и теплым.
— Ты настолько ощущаешь себя человеком, что даже думаешь, что у тебя температура? — удивленно спросила Леди Мар. — Ты Зоря! Привыкай к этому.
Глава 16
Внутренний круг
Ни одно сообщество людей не окружало ее таким вниманием, как Зоря. Даже близость к театральной группе была лишь жалким подобием той близости, которую она испытывала здесь и сейчас. Ее кожа словно растворилась, и она чувствовала биение пульса каждой Зори как свое собственное. Не было никакого Я, существовавшего отдельно от других, были только Мы. Зоря не нуждались в личном пространстве, как это было у людей. Некоторые спали вместе вдвоем или втроем, укрывая друг друга крылатыми плащами.