Снова мерцающее красное стекло под ногами и в тоннеле на стенах. По потолку туда-сюда мистически сияли разные краски, медленно сменяя друг друга и перетекая в сияние. Даже в моем видении сверкающая голубоватая и прозрачная слизь была теплой. И вот снова передо мной подземное озеро, со дна которого поднимались башни и диковинные замки, неведомые мне никогда цветы, и животные с необычными глазами, конечностями и клыками. Деревья с раскидистой кроной и широкими стволами внутрь которых вплетались птицы и насекомые в странном кристаллическом узоре. Поворот, в котором мы расстались с учителем, миновал, и я вдруг ощутил, что сейчас увижу нечто действительно важное для учителя — его настоящего, таким, каким он был только с ней.
Тоннель сужался, уходя еще больше вниз. Мимо меня стали проплывать маленькие светящиеся шарики — похожие на светлячков, когда я пригляделся, то заметил, что это кристаллы в форме шариков, наполненные светом. Они медленно перемещались до поверхности воды, и вновь наверх растворяясь в сиянии над головой.
Когда я уже было подумал, что тоннель никогда не расшириться, показался спокойный мерцающий свет, отдававший блеском морского цвета. Тоннель расширился, уходя в еще один каменистый грот. Здесь было глубоко, очень глубоко. «Я создал еще один тоннель». Вспомнились мне слова учителя. И тут я понял в чем дело. Посреди грота, заполненного водой, располагалась врезанная в землю каменная порода, часть камня, маленькая часть — отверстие с неровными краями и размером с человеческую руку внутри испускало такой мягкий свет морской воды. Я уже видел такой цвет в еще одном своем видении — это духовный кристалл или гробница Акаши. Рядом с частью откопанного куска камня, из воды поднималась небольшая лужайка, созданная уже из кристалла синего цвета. На ней сидел учитель. «Я создал еще один тоннель для отвода энергии». Маленький, но очень глубокий грот. Он уходил в бездну, под нами грот переходил в еще один широкий, с левой стороны его просто обрубала сверху верхняя порода, внутри которой и находилась гробница. Все под маленьким островком было заполнено слизистой жидкостью, но она была голубоватая и почти прозрачная. Под нами…. В том большом гроте на глубине…. Вырос настоящий мир. Мир в миниатюре. Кристаллический мир с сотнями домов, башен, улиц…. Не может быть. Так вот почему учитель говорил о еще одном тоннеле. Здесь уже было заполнено все без остатка. Лужайка была вершиной мира под водой. Учитель сидел на ней — весь мокрый. С него стекала слизь, и вся его рубашка промокла и прилипла к телу, здесь к тому же еще и очень жарко. Его правая рука была вытянута, дрожавшими пальцами, раз за разом он проводил по кусочку открытого пространства в камне. Он водил по стеклу, не вглядываясь внутрь, а наоборот его голова опущена. И смотрел он вглубь затопленного кристального мира в миниатюре. Причем я был неуверен, что учитель смотрел именно под воду. Нет, его глаза были пусты. И я не понимал толи от безбрежной грусти, тоски и разъедающего отчаянья, толи от того, что его сознание сейчас было где-то очень далеко. Он видел множество измерений сразу, и все параллельные миры одновременно, поэтому, наверное, иногда его взгляд был таким туманным, будто тело было здесь, а сам он был где-то очень далеко.
Наступает такой момент, когда отчаянье доходит до предела. Переливается через край и, вырываясь наружу, уничтожает твою волю, мечты, надежды. Твои чувства разрушаются, память начинает стирать не нужное, оставляя только самое яркое оставшееся осязаемое ощущение — боли. Они не были простыми возлюбленными. Между ними была больше чем любовь — жертвенность. Каждый из них был готов отдать за другого свою жизнь, чтобы сделать возлюбленного счастливым. И чем сильнее росла жертва, тем более становилась ясно, что заплатить ее ни один не может. Он сидел так, почти не меняя положения, часами, в надежде услышать песню Акаши не изнутри гробницы, а наяву. Между ними больше, чем любовь. Любовь недостаточное выражение.
Мокрый, обессиленный, лишенный воли, несчастный, невыносимо одинокий, непонятный никому, только здесь учитель мог быть слабым. Наконец, воспаленный разум заставил его вернуться в грот, и он посмотрел на отверстие. Теперь я увидел в толще духовной энергии, вытянутую ладонь с белоснежной кожей, и красивые пальцы, протянутые к самому краю. Пальцы, которые не двигались, пальцы спящей полумертвым сном любимой. Волшебник подполз к выпирающей глыбе и губами коснулся поверхности стекла, его фигура изогнулась, и он поцеловал руку своей спящей красавице, из закрытых глаз учителя стекали слезы. Он ударил камень кулаком правой руки, так как левой опирался на кристальную лужайку, на которой сидел, он никогда не использовал физический вид энергии, поэтому стоило ему просто ударить, как грот затрясло, а в камне появились трещины повсюду кроме поверхности гробницы.