— На мониторы выводится энцефалограмма головного мозга, как только появятся вспышки, можно будет свидетельствовать о том, что ее мозг заработал. Ты должен быть первым и единственным кого она увидит, когда очнется, мы создадим, таким образом, психологический барьер, заставим воспринимать тебя как родителя, создателя, возлюбленного и единственного.
— Чтобы в случае, когда она не сможет справиться с активностью источника знаний, ты ее поддержишь, научишься магией контролировать вживленные клетки, и сможешь, успокоить море перед штормом.
Я должен стать ее единственным? Значит, она будет моей возлюбленной. Для этого мне придется убедить самого себя в этом. Интересно, смогу ли я? Конечно, Акаша безупречна, мое идеальное творение, которое я люблю. Но похожа ли моя любовь к Акаше, на то, что я питаю к Эльребе?
Нити мицелия стали темнеть и вибрировать, похоже, процесс почти завершен. Казалось бы, вся вода темного озера разом сдавила все стеклянные стены лаборатории, мой разум сузился, я внимательно следил за монитором. Наступила полная тишина, в лаборатории погас свет, и все кроме мониторов погрузилось во тьму. Давящая масса тишины и ожидания. Это конец…. Нет никаких признаков активности…. Я не могу проиграть…. Не могу сейчас отступить! Не могу подвести Эльребу. Мое существование не должно быть бессмысленным. Очнись….
Всплеск…. На энцефалограмме отчетливо возник зеленовато-красный всплеск…. Мне же не показалось?! И тут…. Из тьмы с белого подиума, стал доноситься плач, перемешанный с песней. Точнее голос был настолько тонким и нежным, что казалось, его обладательница не поет, а плачет.
Всплески стали еще сильнее…. А голос стал отчетливым, она пела…. Акаша….
Свет так и не включился, но она…. Осветила собой тьму. Акаша выпрямилась, встав во весь рост, раскрывая руками стеклянные двери подиума. Ее кожа будто светилась нежным, беловато-сильным блеском клеток мицелия, они все еще покрывали ее тело, но постепенно отслаивались, опадая вниз на подиум. Длинные волосы волнами спадали вниз, кажется, они стали еще длиннее, светящиеся клетки гибридных растений запутались в волосах, поэтому волны слегка электролизовались и подсвечивались.
Ее глаза были открыты, но по ним было видно, что она будто бы только родившийся на свет малыш и не понимает происходящего.
— Харэ…. Харэ…. - тонкий ее голос был настолько тоненьким и звучным как горный ручей. — Харэ! Харэ…. - она вытянула руку, холодными пальцами коснувшись моей щеки, она спрыгнула с подиума, я поймал ее тело, почти невесомое.
В лаборатории зажегся свет и системный голос, разговаривавший со мной все это время, вновь зазвучал:
— Мозговая активность стабильна. Похоже, кроме твоего имени, она ничего не может говорить, только петь на одном лишь ей ведомом языке.
Я аккуратно снял ее с подиума и обнял. Она была такая холодная. Из ее глаз текли слезы, будто бы мир вокруг за пределами моих объятий доставлял ей лишь одну боль. Она не могла говорить, потому, что язык был музыкой ее голоса.
— Ты прекрасна, Акаша. Мое незабвенное творение. Мое будущее….
— Лифт снова работает. Харэ, забирай ее отсюда, помни все, о чем мы говорили. И будь аккуратен, пока она спит, твоя Акаша самый лакомый кусочек для ваших врагов. И пожалуйста, наложи на лабораторию такую печать, чтобы никто и никогда больше сюда не мог попасть. Я сделал все, что был должен.