— Анимура? — знакомая фамилия.
— Да. Потому что она моя собственная, мисс Ханнингтон — я вошел в дверь и прислонился к двери.
— Директор? — синяки под глазами, впалые скулы, полопавшиеся от соли губы. Ее волосы растрепались, она аккуратно, трясущимися пальцами завязала хвост. За последние три дня она ничего не ела, только пила воду и то после уговоров Фея.
— Саманта. Моего отца звали Айон Анимура, и женился он на родной сестре главнокомандующего Фимино. Рион Фимино. Однако, вскоре моя мать трагически погибла в автокатастрофе. Оставив на попечение отца двух детей. Меня и мою сестренку. Мой отец основатель управления и его Первый директор. Это дом принцессы Агуры Анимуры. Мы называем ее так в шутку, потому, что она очень любит традиционную одежду. Я ее дядя, Агура — дочь моей сестры Ион, она сейчас живет за границей. Отец Агуры бросил их много лет назад и пропал, поэтому нам ничего о нем неизвестно. Поэтому я ее фактический опекун после смерти деда. Меня зовут Рин Анимура, пять лет назад я принял пост директора управления и был вынужден окончательно разорвать связи с семьей Фимино.
Она отодвинулась от Фея и, обняв колени руками, наклонила голову. Хорошо, что она мыслит и думает адекватно и боль не затуманила ей разум.
— Как много времени….? — она запнулась, а из ее глаз полились слезы. Она хотела спросить как много времени она уже в таком состоянии…. Или же, сколько дней прошло со смерти Ниана…. А на это она вряд ли пока способна.
— Три дня.
— Солнце так и ни стало прежним?
Я покачал головой, не зная ответа. Потому, что даже если сейчас ученые всей страны пытаются понять, что произошло в тот день с солнцем у них не получиться. Он сделал это на моих глазах, в тот день…. Волшебник из башни….
Солнце практически перестало греть, его свет, словно исчез, оно просто висело бледно-серым пятном на небе и никуда не двигалось. Будто между солнцем и планетой была воздвигнута какая-то серая пелена. При этом земля остывала, но все же жизнь существовала, солнечные лучи проникали на землю, не в таком большом количестве как прежде, поэтому общая температура на улице упала на десять градусов. Плюс ко всему с неба все время падал пепел. Пепельные снежинки падали вниз косой стеной, словно с самого солнца, которое превратилось в серое пятно.
В тот день волшебник из башни, который правит всем городом, сказал:
— «И упадет во мрак светило дней былых. Наступит время тьмы. Среди безмолвного отчаянья взойдет лик Пепельного Солнца».
Тогда все казалось просто страшным сном. Его слова я даже не принял в серьез, и желал поверить я в магию скорее из вредности к нему.
— Я больше не директор управления. Потому, что управления больше нет. Негде мне руководствовать. И на моих руках теперь не только смерть тех, за чьи жизни я был в ответе. Но и боль, и отчаянье всех жителей города.
Саманта больше не улыбалась. От той решимости, с которой она пришла к нам, ничего не осталось. Мертвая. Ее душа как будто умерла вместе с Нианом. Боль выела ей внутренний стрежень души, который позволял человеку подниматься, когда сил уже нет. Она осталась одна и сейчас она решала, может ли она противостоять собственному отчаянью. За эти три дня не только Саманта решала, но и все мы решали, можем ли мы еще противостоять чудовищному злу, которое на нас свалилось.
Жестокие убийства и правда были совершены страшными монстрами, а в городе всем управляет могущественный волшебник. С трудом я поверил во все это. И надо сказать поздно. Если бы я с самого начала играл по его правилам, возможно стольких жертв можно было бы избежать. Сейчас уже было поздно задавать вопросы откуда этот волшебник взялся в нашем мире и что ему здесь понадобилось. Главный вопрос теперь только в том, когда закончиться то, что планирует волшебник и останется ли Токио прежним? Является ли этот Гвэн Страйфилд настоящим Харэ, который ведет зомбирующие передачи по телеканалу АОВ? И что делать? Что мы можем сделать, оставшись втроем? И надо сказать, ни я, ни Фей вообщем-то не горели желанием сражаться дальше. Идею незамедлительного отпора рассматривал только Нэш. Не беря в расчет Саманту, из нас всех только у него сохранилась и приумножилась решимость противостоять тому, кто погрузил Токио в кошмар. Фей врач, он хоть и прошел войну, но не солдат. Но даже если бы он был солдатом. Его держала семья, благосостояние его семьи, то о чем он будет заботиться в первую очередь. И защита семьи сейчас для него стоит в приоритете.
Я же был надломлен тем, что как директор управления не справился со своими обязанностями. Все погибли. Всех убили. Страшные монстры сожрали всех тех, кого я должен был защитить. Кто угодно только не я…. Я ни на что не годен. Какой из меня защитник, если я даже свою жизнь не в состоянии защитить. И что нужно было сейчас сделать.