Я поднял голову к небу и зарыдал во все горло, меня забила дрожь, что продолжалось около минуты, пока я не обнаружил, что весь мокрый и вода стекает по груди. Это только реакция тела…. Разум же знал, что так и выйдет. Верно…. Знал….
— Агамер, в каком месте был ее голос? Откуда он шел? — я говорил почти шепотом, но уже не плакал, кажется, смирение пришло раньше, чем подоспел ужас.
— Левое крыло…. Комната за дубовой дверью в конце длинного изгибающегося коридора…. Вы и так знаете, да?
Да. Уж если я предполагал, что она уже мертва…. Значит, знал и кто и где…. Отца я не видел ни вчера, ни сегодня. Я просто не хотел верить…. ладно…. надо идти….
В Амине существует четыре связующих шара, которые могут высвободить энергию планеты, покоящуюся в ее недрах. Когда-то, еще в начале зарождения мира Серебряный Дракон запечатал их все внутри темных подземелий, тем самым уняв темное пламя, бушевавшее повсюду после создания планеты, и сделав ее пригодной для жизни живущих существ. И след затерянных подземелий исчез в истории Амина, как и Серебристый Дракон. Маги Абсолюта долгое время пытались отыскать входы внутрь, чтобы еще раз повторно запечатать темное пламя, но безуспешно.
Глава 3
Он не кончался…. Холодный коридор с ужасающими картинами, на которых были изображены мучающиеся и умирающие люди…. Я глотал собственное дыхание и пытался не упасть, страх уже прошел. Меня не пугали картины с замученными лицами и повсюду развешанные странные инструменты, назначение которых было понятно по одному виду. Нет, я не боялся…. Я устал…. Я бежал очень быстро, сад и восточное крыло в противоположных концах замка. Комок в горле не дает отчетливо дышать, я никогда не был особенно физически вынослив. А особенно сейчас, когда я истошно пытался подавить слезы. Я не должен плакать. Показался поворот, чуть было не упал на повороте. Рядом со мной плыли фамильяры в виде огненных сгустков пламени разного цвета. Вызвал их на всякий случай, скорее для моральной поддержки, нежели для защиты. От кого защищаться, от родного отца еще и человека? Уверен, защитный щит против магии дело рук Кано и его шайки…. Несомненно.
Что есть сил толкнул дубовую дверь на себя, мало-помалу она поддалась, и я проскользнул в образовавшуюся щель, фамильяры следом. Они соединились в единую форму — пылающего льва и остановились передо мной.
Нет…. Я мало ел в последнее время, а сегодня кажется, вообще нет, но меня затошнило сразу же и вырвало водой, слезы потекли из глаз. Тело била дрожь, угрожающее рычали фамильяры. В комнате единственным источником света было окошко с решеткой, отец стоял там…. Глухие звуки раздавались так тихо, но мой слух обострился словно в тысячу раз и в голову отдавало — «Кап…. Кап… Кап…. Хлюп…. Кап….».
Весь каменный пол был в разводах и потеках, кровь впиталась в камень, так много ее всегда было здесь. Кровавые потеки шли от стула — стул с высокой спинкой, тяжелый, металлический, стоял в центре комнаты. Интересно, за семь лет моей жизни, сколько на нем было замучено и изрезано на кусочки?
Я весь затрясся и сделал два шага по направлению к креслу. Кровь тонкой струйкой стекала по периметру сидения и капала вниз…. Под стулом образовывалась лужа крови, и затем кровь растекалась по комнате во все стороны. Металлический запах был здесь повсюду, вряд ли окно здесь когда-нибудь открывалось.
Он все еще стоял у окна, тянул время или просто уже не соображал ничего и просто продолжал играть…. Каждый шаг к креслу делал меня слабее, тело немело, фамильяры уже начали подвывать, я плохо контролировал магическую энергию.
На ее теле не было ни одного живого места. Ноги сломаны и вывернуты в обратную сторону в коленках, в бедрах торчали металлические иголки…. пальцы на руках и ногах сломаны или вообще отрезаны, руки от запястий до плеч в гематомах и синяках…. он не только пытал ее, но и насиловал, затем вероятно вспорол кишки, глубоким порезом во весь живот…. кровь ну губах засохла и запеклась, сами губы потрескались от укусов, вероятно, она искусала себе губы от боли, длинные волосы слиплись, кровь на них спеклась…. Одного глаза не было, второй опух, на веке синяк, полуоткрыт и белок красный, на коже засохшая дорожка от слез….
Мои пальцы уже не тряслись, когда я коснулся ее губ…. Я склонил голову и услышал почти не разборчивые слова:
— Ты….
— Орико…. Не надо…. Не говори…. - ее губы почти не шевелились, слова давались ей невероятно тяжело, любое усилие заставляло кровь из всех ран на ее теле вытекать, порождая ужасный хлюпающий звук.