— Что, например? — поинтересовался Питер.
Вопрос был немного с заковыркой: о феях Карф ничего не знал, а угрозы… ну, это тоже немного прольёт взгляд на общество фей. Хотя бы на то, что точно делать нельзя. А вот отношение к Лоле… к «колдунье» Негга попадать не хотела, но при попытке сдачи… на наследницу тёмных властелинов это не похоже. Наверное.
Негга, кажется, клюнула. Занервничала, по крайней мере. Заныла: «Всё про вас расскажу». Тем лучше. Значит, на крючке, значит, осталось дожать — и узнать то самое. Если хочется, конечно. Эльзе хотелось знать сильно? Может, и не сильно. Но чтобы морально сломать фейку, сильно не нужно. Достаточно хотеть чуть-чуть, остальное приложится. На автопилоте. Потому что не любила Эльза таких вот Негг, потому что Эльзу хлебом не корми — дай уколоть вот такую вот, или отчитать, или… Или раздавить, да. Давить Негг с хрустом, с треском, кровь в кипяток, крылья в порошок, кости в сломанные спички, раскрасить кровкой стены, землю, небо…
Какие-то дураковатые мысли. Эльза себя на дураковщине поймала — поймала и удивилась. Ну! «Кости в спички, кровь в кипяток» — подумается же! Чьи-то другие мысли, кого-то чужого — подлинная, аутентичная Эльза не вообразила бы нечто настолько безвкусное. А пока удивлялась, слово взял Питер. Ничего. Времени полно, успеется повыступать. Следующая фраза будет коронным ударом, будет: «Лола чувствует враньё!», «Неправда до добра не доведёт». Может даже: «Что виновна — это несомненно, осталось вынести приговор. В последний раз прошу: покайся!» Интересно, чтобы покаяться, нужно целовать крест?
— Что, например, это вы собрали у меня с крыльев пыльцу, — вздёрнула носик фея. — Лола такого не простит.
— Ты хочешь солгать, — бесстрастно-сухим тоном констатировала Эльза. — Солгать Лоле. Но ты же знаешь, что случается с теми, кто ей лжёт? Даже я знаю. Лола умеет отличать ложь от правды. Не боишься её оскорбить? Как она поступит с тобой? Привычка к вранью не доведёт тебя до добра. Даже я это вижу. Питер, а ты?
— Ну что, кроме очевидного, мне сказать? — откликнулся Питер. — Ну и… следы от сбора точно остаются. У обычных бабочек — точно.
— Я не могу летать, — Негга вяло махнула крылышками. — Так всегда бывает после сбора.
— Ну раз Лола так охраняет фей, то почему ты не обратишься к ней за помощью? — поинтересовался Питер.
Эльза как со стеной разговаривала. Её цинично игнорировали.
— Как со стеной разговариваю, — куда-то в пространство сказала Эльза. Сказала и потянулась к крылу феи. Потрогать.
Ответить Питеру фея не смогла. Она тут же шуганулась прочь от пальцев Эльзы. Вот только без возможности летать ей было некуда особо бежать.
— Ты чего? — вопрос парня был обращён и к сестре, и к фейке. Больше к сестре… хоть и Негга повела себя несколько странно. Настолько боится за свои крылья?
Ладно, проверить было всё-таки нужно. А вдруг пальцы Эльзы прошли бы сквозь ягодку-фею как через фруктовый кисель? Одно — если тебя игнорируют. Другое — когда в деле замешана магия. Магия! Ма-а-а-агия!
— А ничего, — ответила она.
Однако… пальцы Эльзы уткнулись в ладошки Негги. Ну, наверное, Питер, столько времени таскавший фейку при себе, уже заметил бы, будь фея неосязаемой.
— Ты бы свой глаз позволила бы потрогать? — с неодобрением поинтересовался Питер у сестры. Та явно мысленно помолодела лет на пятнадцать — тогда всё потрогать хочется. А крылья у фей тонкие, да и пыльца… Трепетное и опасливое отношение к крылышкам понятно.
— Я не она, — и Эльза осуждающе (Питера осуждая, конечно, ишь, принял Эльзу за какую-то там Неггу!) вздохнула.
Ладно! Была бы Эльза небритым целлюлитным мужиком с пивным брюхом и умей читать мысли, брякнула б нечто смешное про мальчиков и девочек — как пятнадцатилетних, так и более пожилых, — которые трогают. Но здесь ни целлюлитных мужиков, ни телепатов. Что же, к лучшему! Девочки лучше мужиков — вместо мужиков миру потребны милые девочки. А телепаты просто не нужны. Зачем они?
— Боже, как все всполошились-то. Такое чувство, что я сделала что-то плохое. Хватит смотреть на меня такими глазами, вернёмся к нашим баранам. Кажется, Негга не хочет рассказать нам о деле, в которое мы угодили, спасая её, ничегошеньки. Я как бы и не против, но некоторые тут жизнью рисковали, а некоторые рискнули здоровьем. Результативно рискнули, да. В чём вопрос-то: так и будем рисковать?
— Я предупреждала, что никто не должен знать, — надулась Негга. — Ты ведь даже не пыталась спрятать труп. Достаточно было его тряпицей накрыть.
— Запах ещё был… хоть и позже, — покачал головой Питер. — Но теперь уже вряд ли не получится из всего выйти — выбора нет. Теперь — точно.
Выставлять фейку на мороз Карф не собирался. Пока та не встанет на крыло — точно. А беззащитная фейка долго без опеки не проживёт. Или попадёт к тем, у кого лучше долго не жить, да и вряд ли получится.
— Негга, ответь на кое-что, — мягко начал расспрашивать студент. — Семья Спринг была явно знакома со всеми фэйри и с королевой. Даже храм содержали. И Лола тоже немало умеет — ты же сама говорила, что она колдунья. Значит, знает и умеет. Ну и наверняка как-то передать весть королеве может — на тебя же напали тогда, верно? Почему ты не хочешь, чтобы тебе помогли? Ты же здесь пострадавшая. Или… — начинающий дознаватель прищурился. Судя по взгляду, без ответа не уйдёт — и не забудет.
«А если и правда?» — мелькнула мысль у Питера. С диссиденткой… что ж, как-нибудь. Это ещё возможно… а если преступница? Хоть и мелкая — но размер значения не имеет при наличии пыльцы, так? И тогда молодой биолог окажется со всех сторон не в лучшем положении. Но только как узнать, что точно было, а чего не менее точно не было? Вопрос вопросительнейший. Если ошибётся… в любой ошибке он будет чувствовать себя весьма скверно. Или от совести, или от чего иного.
Да? Или нет. Короче, неважно! Эльза задала вопрос — в ответ получила чепуху. «Хочу знать о сути дела». — «Никто не должен знать про труп!» А слева Питер — про королев. Эльза всмотрелась в глаза (в самую душу!) фейки, подозревая. А вдруг… а вдруг на самом деле фея их не понимает? Реагирует на голосовые модуляции, например, отвечает случайной белибердой, а они с Питером ведутся? Или… или водит за нос, прикидывается, что не понимает, а потом! Потом — как цапнет. И голову с плеч. Ага.
Ладно. Эльза твёрдо решила — лично с неё хватит. Всё! Обещаний она не давала, ни Питеру, ни Негге не обязана — свободна! А раз свободна — нет ей до фейки дела. Ни-ка-ко-го. И Эльза решила ждать похода к Лоле.
— Лола — колдунья, а колдуньи — злые! — сжала кулачки Негга. — Она не станет помогать кому-то просто так. А если предложить нечего, лучше не идти просить помощи, иначе можно стать куклой колдуньи.
Эльза посмотрела в стену. Хороший вид. Стена лучше потолка, потому что если метать в стену горох, горох станет отскакивать, но отскакивать на пол, к плинтусу. А вот с потолком шутка не выгорит: если стрелять горохом в потолок, горох посыпется стрелку на голову. Нехорошо. Только кто же в здравом уме будет разбрасываться едой? Какой-нибудь ребёнок. Или недоребёнок вроде Эльзы. Жеребёнок. Интересно, девочка-лошадка — это кто?
— Так… — вздохнул Питер. — Недостатки на лбу не написаны. Почему она злая? Ты можешь доказать? Только без «все колдуньи — злые».
Этот разговор начинал напоминать хождение по кругу. Эльза поделилась:
— Наш разговор напоминает хождение по потолку. С потолка на стену, со стены на пол, с полу обратно, затем опять на потолок. А знаете почему? Потому что комната — параллелепипед, а поверхность у параллелепипеда — или лучше сказать «изнанка»? — замкнута. Ну-ка, кто здесь самый замкнутый, самый ограниченный, самый… не скажу «тупой»? У кого здесь самые прямые углы? Кто у нас угловатый?
Углевата. Углеватка. Кстати, в первые электролампочки вкручивали угольные стержни. Связь? Не исключено! Вон, лампочка висит. Свисает! С потолка! Невероятно!