Когда Пьер и Мари наедине, теплота нежных чувств отражается и на их лицах и в их взаимных отношениях. Эти сильные личности, эти различные характеры, — он — безмятежнее, мечтательнее, она — горячее, более земная, — не подавляют друг друга.
В течение одиннадцати лет им очень редко приходилось прибегать к взаимным уступкам, без чего, как говорят, никакая семейная жизнь невозможна. Вполне естественно, что они думают об этом одинаково, и даже в мелочах жизни они действуют в согласии.
Однажды друг их дома мадам Перрен, зайдя к Кюри, спрашивает Пьера, не может ли он взять с собой Ирэн на прогулку, он отвечает с застенчивой, почти робкой улыбкой: «Не знаю… Мари еще не вернулась, а, не спросив Мари, я ничего не могу сказать вам». В другой раз, когда у них собрались ученые, Мари, обычно неразговорчивая, с жаром начала рассуждать по одному научному вопросу, но вдруг покраснела, сконфуженно умолкла и обернулась к мужу, предоставляя ему слово, — настолько сильно было в ней убеждение, что мнение Пьера в тысячу раз ценнее, нежели ее.
«Все сложилось так и даже лучше, чем я мечтала в момент нашего союза, — напишет она позже. — Во мне все время нарастало восхищение его исключительными достоинствами, такими редкими, такими возвышенными, что он казался мне существом единственным в своем роде, чуждым всякой суетности, воякой мелочности, которые находишь и в себе, и в других и осуждаешь снисходительно, а все же стремишься к большему совершенству, как идеалу».
Солнечная, лучезарная погода торжествует в пасхальные дни 1906 года. Пьер и Мари проводят несколько дней на свежем воздухе, в мирном доме в Сен-Реми-лэ-Шеврез. Они возвращаются к своим деревенским привычкам. Каждый вечер ходят за молоком на соседнюю ферму, и Пьер смеется, глядя на четырнадцатимесячную Еву, в то время как она, неуклюже шатаясь, упрямо топает по высохшим колеям дороги.
По воскресеньям, как только доносится далекий благовест, супруги отправляются на велосипедах в лес Пор-Рояля. Привозят оттуда ветки цветущей магонии и букеты лютиков. На следующее утро Пьер, утомленный накануне, никуда не едет, а лежит, растянувшись, на лугу. Нежаркое божественное солнце разгоняет мало-помалу туман, накрывающий долину. Ева пищит, сидя на одеяле, Ирэн, размахивая зеленой сеточкой, охотится за бабочками и приветствует радостными криками свою редкую удачу. Ей жарко, она снимает вязаную фуфаечку, а Пьер и Мари, лежа на траве рядом, любуются грациозностью своей дочери, забавно одетой в девчачью рубашечку и в мальчишеские штанишки.
Под влиянием ли сегодняшнего утра, или вчерашнего дня Пьер, умиротворенный прелестью и тишиной упоительного весеннего дня, смотрит на кувыркающихся по траве дочек, потом на неподвижно лежащую жену, гладит ее по щеке, по белокурым волосам и тихо говорит: «С тобой, Мари, жизнь хороша».
После полудня супруги гуляют в лесу, таская Еву по очереди на своих плечах. Они ищут то озеро с кувшинками, которым любовались во времена больших прогулок в первые дни их союза. Озерцо высохло, кувшинки исчезли. Вокруг грязной впадины разросся жестким, колючим венком терновник, цветущий ярко-желтыми цветами. Рядом на обочине дороги супруги собирают фиалки и трепетные барвинки.
Быстро пообедав, Пьер садится на обратный поезд в Париж. Оставив семью в Сен-Реми, он едет с единственным спутником — букетом лютиков, который поставит в стеклянном стакане на свой письменный стол в домике на бульваре Келлермана.
Еще один солнечный день в деревне, и в среду вечером Мари привозит Ирэн и Еву в Париж, оставляет их у себя дома и идет в лабораторию к Пьеру. При входе в первую комнату лаборатории Мари видит, что Пьер стоит у окна и рассматривает какой-то аппарат. Он ждал ее. Пьер надевает пальто и шляпу, берет под руку жену и направляется в ресторан Фуайо, где по традиции в этот день бывает обед Физического общества. С собратьями по науке, с Анри Пуанкаре, своим соседом по столу, он беседует о тех проблемах, которыми занят в данное время: о дозировке эманации радия, о сеансах спиритизма, на которых недавно присутствовал; о воспитании девочек, высказывая на их счет своеобразные теории и желание направить их образование в сторону естественных наук.
Погода изменилась. Нельзя поверить, что еще вчера лето казалось совсем близким. Холодно, дует резкий ветер, дождь хлещет по окнам. На мостовых мокро, грязно, скользко.
Глава XVIII