Радий пользуется своим чудесным свойством не только эгоистически, для самого себя. Он фосфоресцирует многие тела, которые сами по себе не способны излучать свет. Так, например, обстоит дело с алмазами:
«Если алмазу, путем воздействия на него радием, придать фосфоресцирующее свойство, то этим можно отличить алмаз от его подделки — страза, который будет светиться очень слабо».
Наконец излучение радия — «прилипчиво». «Прилипчиво» как стойкий запах, как болезнь. Нельзя оставить какой-нибудь предмет, растение, животное или человека рядом с пробиркой, заключающей радий, чтобы на них не отразилась сейчас же и заметно его активность. Эта «прилипчивость», путавшая результаты опытов большой точности, являлась повседневным врагом Пьера и Мари Кюри.
«При исследовании сильно радиоактивных веществ, — пишет Мари, — надо принимать особо тщательные предосторожности, если хочешь продолжительно делать тонкие измерения. Различные предметы, употребляемые в химической лаборатории, и те, которые необходимы для физических экспериментов, незамедлительно сами становятся радиоактивными и начинают действовать на фотографические пластинки сквозь черную бумагу. Пыль, воздух в комнате, сама одежда делаются радиоактивными. Воздух превращается в проводник электричества. В той лаборатории, где мы работаем, эта напасть приобрела такую остроту, что мы уже не в состоянии иметь ни одного вполне изолированного аппарата».
Спустя тридцать-сорок лет после смерти обоих Кюри их рабочие записные книжки еще проявят живую, таинственную активность и будут действовать на измерительные приборы!
Радиоактивность, выделение теплоты, создание газа гелия и эманации, самораспад… Как далеки мы от теорий инертной материи, неизменного атома! Каких-нибудь пять лет тому назад ученые еще верили, что вселенная состоит из вполне определенных тел, из вечных элементов. А теперь частицы радия каждую секунду выталкивают из самих себя атомы газа гелия и бросают их в пространство с огромной силой. Этот микроскопический и страшный взрыв Мари назовет «катаклизмом ядерного превращения», осадок же его представляет собой атом эманации, который превратится в другое радиоактивное тело, а оно, в свою очередь, потерпит превращение. Теперь радиоактивные элементы образуют своеобразные семейства, где каждый из его членов создается самопроизвольным превращением материнского вещества; радий — потомок урана, полоний — потомок радия. Эти тела ежемгновенно создаются и саморазрушаются по вечным законам: каждый радиоэлемент теряет половину своего вещества в точно определенное, одно и то же время, которое зовут периодом его полураспада. Чтобы уменьшиться наполовину, урану нужно несколько миллиардов лет, радию — тысяча шестьсот, эманации радия — четыре дня, а «потомкам» эманации — лишь несколько секунд.
В неподвижной, по видимости, материи происходят рождения, столкновения, убийства и самоубийства. В ней заключены драмы, вызываемые беспощадным предопределением. В ней жизнь и смерть.
Таковы факты, открытые нам радием. Философам не остается ничего, как заново начать философию, а физикам — физику.
Последнее, волнующее чудо: радий будет кое-что значить и для здоровья человека. Он станет его союзником в борьбе с жестокой болезнью — раком.
Немецкие ученые Вальхов и Гизель заявили в 1900 году, что новое вещество действует физиологически, и Пьер, пренебрегая опасностью, тотчас подверг свое предплечье действию радия. К его радости, участок кожи оказался поврежденным! В заметке для Академии наук он спокойно описывает наблюдаемые симптомы: «Кожа покраснела на поверхности в шесть квадратных сантиметров; она имеет вид ожога, но не болит или болезненна чуть-чуть. Через некоторое время краснота, не распространяясь, начинает становиться интенсивнее; на двадцатый день образовались струпья, затем рана, которую лечили перевязками; на сорок второй день стала перестраиваться эпидерма от краев к центру, а на пятьдесят второй день остается еще ранка в квадратный сантиметр, имеющая сероватый цвет, что указывает на более глубокое омертвение тканей.
Добавим, что мадам Кюри, перенося в запечатанной пробирке несколько сантиграммов очень активного вещества, получила ожоги такого же характера, хотя маленькая пробирка лежала в тонком металлическом футляре.
Кроме таких резких воздействий, мы за время наших работ с очень активными веществами испытали на себе различные виды их воздействия. Руки вообще имеют склонность к шелушению; концы пальцев, державших пробирки или капсюли с сильно активными веществами, становятся затверделыми, а иногда очень болезненными; у одного из лас воспаление оконечностей пальцев длилось две недели и кончилось тем, что сошла кожа, но болезненная чувствительность исчезла только через два месяца».