— Я бы поцеловала тебя, подруга. Но поймут неправильно, — сообщила она, — Продолжай прохождение полосы, кадет. С отметки шесть. Выполняй!
Вот так вот. Никаких тебе медиков. Валека закусила губу, запястье болело — но это не страшно. Хуже то, что при похожей ситуации рука могла подвести. Она ещё подумала заказать обезболивающее, но сообразила, что в этом случае реальный шанс на травму увеличивается ещё больше. Что ж. Заканчиваю полосу так, как есть, потом уже к медикам. Просто нужно учесть, что правая рука может подвести.
Общих отбоев, после первого, больше не было, спали по индивидуальным режимам. Валеска, получив приказ спать, теперь ловко запрыгивала на свою койку, а не карабкалась как раньше. Перманентно меняющееся освещение, посторонний шум и хаотичный штормовой ветер вообще никого не смущали. А ещё через два «отбоя», поняла, что справляется в одно движение. То есть, скупо, как кошка, толкнувшись с пола, сразу плотненько прилипала плашмя к своей койке, так словно законы инерции существовали не для неё, где-то в другом мире. И сразу засыпала. И спала, как дохлая, до тех пор, пока подошедший Руслан или Криста просто не скидывали её с койки. В первый раз она даже ушиблась. Зато теперь падала на палубу сразу по стойке смирно. Опять привычно игнорируя инерцию.
Сколько это продолжалось по времени? Непонятно. Отслеживать время лично Валеска как-то забыла. Да и сориентироваться было не от чего. Она только замечала, что с каждым разом у неё всё лучше и лучше получается со своим телом «договариваться». Тело уже как-то само-собой делало то, что Валеске было надо. И это было замечательно! Такого удовольствия от «общения с собой» она не получала… никогда, наверное. Так приятно было чувствовать свою ловкость и силу, координацию в движении, в действии…
А потом она получила другой приказ.
Глава 8. Кадеты
И они увидели «Прайм».
Вживую. Почти, что называется, своими глазами. Просто получив, и буднично переварив приказ о смене места тренировок.
Валеска быстро упаковалась в «кожу», краем сознания отметив, что её соседка снизу делает это одновременно с ней. Вдвоём они вошли в переходной шлюз. Система шлюзования оказалась естественно логичной, поэтому они быстро справились. И вышли в открытый космос… и замерли.
Красиво? Да, пожалуй, безумно… даже не то, что красиво, но восхитительно — притягательно, завораживающе. Ради этого стоило жить. Земля над головой… это нечто! Какая же она красавица, наша материнская планета! Перья облаков, океан, материк, острова… Всё такое знакомое, виденное ранее не раз на всевозможных голограммах, отсюда, с орбиты, воспринималось совершенно по-другому. Валеска ещё подумала… ну, вот, если человек для космоса не предназначен, как брешут разные земные… разве это всё, казалось бы ей восхитительно, завораживающе красивым?
А громада космического корабля под ногами! Какой же он действительно огромный! И на космический корабль совершенно не похож. Встроенная система распознавания целей добросовестно вывешивала перед глазами объёмные комментарии. Ну-там, блок гибернации, сооружение шесть, дистанция до объекта двести, карго габариты 70-80-250, ситуативно поддерживаемое тяготение 0,4g, зона влияния очерчена, напряженность защитного поля… какие-то там БЭВы, гравы… это ещё что? Предполагаемые маршруты обхода обозначены как ГБ.6 — 17-4, 23-3… и т. д. Допуск внутрь маркируется как… масса цифробуквенных обозначений и рекомендаций, траектории транспортно-грузовых линий, обозначение полей изменённого тяготения… Или ещё: узел маршевых двигателей МД-4 ДГ-3 РК271… бым-бым-бым, тьфу, бесовщина, сколько там циферок с буковками… короче, дистанция 1600, погрешность определения 0,5 метра… это что ещё за фокусы? И опять — поля тяготения, защиты, траектории, режимы… Реакторное кольцо, сегментировано. И тоже, помодульно образмерено, всё обозначено и подписано.