— А как быть тогда? — тяжело вздохнул Лекс, — Ладно, сегодня вы меня определять виновность и меру наказания заставите. Получится этакий «судья Шерманн». Но, в процессе смены поколений, гарантированно какая-нибудь мразь в «судьи» пролезет. И не одна. Насколько я знаком с психологией индивидуумов, именно подобная мерзость к «власти» и лезет. Всегда. Для начала просто к любой власти, даже к ответственности. Они же мимикрировать способны, изворотливы до изумления. С ходу гниль в таких и не увидишь зачастую. И, потом уже, тихой сапой, начнёт кроить всё под себя. В результате получат потомки всё, что Рус сейчас описал.
— Да, невесёлая картинка! — резюмировал Гай. — Кстати, Иосиф Сталин эту социальную тенденцию описывал в одной из своих работ. Только действенного противоядия не описывал, что для него крайне нетипично. Описывая проблему, он, как правило и решение предлагает. Или я чего-то не понял и решения ситуации в его работе не увидел… или не нашёл.
— Или его старательно оттуда вымарали, позже, — буркнул Руслан. — Удивительно, что ты, Гай, вообще эту работу достать смог — её ведь и уничтожить могли, да что там — могли, обязаны были — уничтожить… или исказить до неузнаваемости. Как минимум спрятать. Подобные откровения совсем не в интересах правящих элит. Скинь, кстати, мне её почитать, потом сядем вместе, обработаем информацию. Может удастся создать здравое зерно. Нам необходим этот социальный алгоритм.
— Парни, вот слушаю вас не первый раз уже, — встряла Николь, — Не пойму, то ли я дура, то ли вы законченные пессимисты. Неужели судьи, адвокаты и прочие юристы не могут быть честными людьми?
— Это, к сожалению, не вопрос честности, — ответил Руслан, — Это вопрос СИСТЕМЫ. Какие бы честные люди в систему не пришли поначалу — любая система стремиться к развитию и самосохранению. И очень быстро перекраивает любого человека под себя, затачивает под интересы системы, то есть под интересы правящей элиты, которые сформируются в процессе. Вопрос определения «индивидуальной степени виновности» в частности, и «справедливости» вообще — перестаёт интересовать систему очень быстро. И отходит на второй план по сравнению с вопросами сохранения и развития самой системы. И от личностных качеств составляющих её индивидуумов это не сильно зависит. Потому что появляется необходимость доказательств собственной нужности и значимости, через это высосанные из пальца, затяжные, раздутые, усложнённые процессы. Это быстро ломает жизненные ориентиры и выстраивает другие ценностные категории и зависимости. И далее по нарастающей: злоупотребления — сначала маленькие, незаметные. Или, даже, вынужденные или просто ситуативно необходимые. Потом кумовство — рука руку моет, ты мне — я тебе. И вот тебе, пожалуйста — коррупция, интриги, формирование властной пирамиды, воцарение гнили и плесени… это если рассматривать ситуацию формирования снизу, с нуля. Существуют и другие предпосылки формирования, в интересах любого доминирующего класса, там свои нюансы, но суть одна. Да что тут рассказывать, потряси потом Лекса, он тебе всё обстоятельно распишет, с историческими примерами.
— Не буду я его на эту тему трясти, он мне для другого нужен. Ну, и… как из всего этого выбираться? С ваших слов получается, куда не кинь, всюду клин.
— Нам же нужно… да что там — нужно, жизненно необходимо как-то эти закономерности обойти. Я вижу только один способ, над которым ещё работать и работать. Это формирование нового социума с качественно иными ценностями и приоритетами. Необходимо отработать социальную систему, в которой подобная гниль будет выбраковываться на стадии зарождения. Начало заложили вроде.
— Так. Ладно… — Гай повёл рукой, обрывая разговор, — Это понятно всё. Лекс, дружище. Никаких тебе десантников. Остаёшься на своём посту. На тебя же навалим формирование группы научного контроля. Понимаешь о чём я, ты сам это предлагал. С отбором спецов в свою группу особо не стесняйся.