Электроника визуализаторов интересно описывала орудия Чужаков. Однозначно идентифицировать их как энергетические или силовые не представлялось возможным. В оптическом диапазоне, понятное дело — нет почти ничего, может только вторичные остаточные всплески. На грависканерах орудийные удары выглядели как крупнокалиберные лохматые жгуты, на доли мгновения соединяющие «Прайм» с кораблями чужаков — именно так, не наоборот — потом так же быстро, мгновенно гасли-исчезали, но их след «распускался» гравитационными завихрениями, завитушками, лепестками, какими-то разнонаправленными плоскостными скосами возникающих и медленно угасающих аномалий. Которые достаточно легко «читались» сканирующими гравами ЛАКов. Интересно, сколько ещё явлений силового типа мы сможем выявить? Смешно: раньше, лет двести назад — «гравитация» — и всё тут. А сейчас… считайте, со счёта смотрите не сбейтесь. Что самое забавное, эти остаточные явления преломляли свет. Нет, понятно — невооружённым глазом этого не увидишь, расстояния играют роль, человеческий глаз не столь совершенен, как хотелось бы. Не всякий оптический датчик справится. Но наши системы, которые все по привычке, вальяжно называют оптическими датчиками, на самом деле работают на других принципах: оптическая линза в космосе? это смешно. И вот они-то вполне уверенно фиксировали запутавшиеся в аномалии фотоны. И… что-то как-то очень не хотелось попадать в зону действия этих аномалий, мы не фотоны, в самом деле. Что будет с кораблём? Корвет с командой Петрова размолотили в пыль за несколько секунд. В прямом смысле в пыль. Но на нём не было боевых защитных полей. Защитные были — боевых не было. «Прайм» держится до сих пор, но его силовые системы не чета нашим… или возможности сопоставимы?
— Колычев?!
— Я, лейтенант!
— Особое внимание на вероятную реакцию наших защитных систем с орудиями противника. Спрогнозируйте методы противодействия.
— Так точно, лейтенант. В процессе. И прогнозы вполне себе оптимистичные.
— Лузгин уже всё заранее спрогнозировал! — влезла Румяшина, — Но как?! Во, даёт! Как он смог?! Девки, я Руса давно знаю. Поверьте мне, он ни за что не сунется в безнадёжную драку, если есть шанс выкрутиться. Тут же — он даже сомневаться не стал, просто пошёл в бой. Значит это только одно: шансы на победу были выше половины. Не в этом дело. Ещё раз повторю: он успел просчитать «всё и сразу»! Как он это сделал, а? Вот скажите мне кто-нибудь!
— Одно радует, — добавила Фирсова, — это реакция чужаков на наши орудия. Вот уж где полное взаимопонимание!.. Погодите… я не поняла… это всё что ли?
— Ерунда какая-то, — растерянно сообщила Синди, — чуть больше трёх минут от начала боевого контакта едва прошло… это — всё? Бой закончен? Мы победили? Столько нервов, а всё так просто?!
— Судя по тому, что я вижу — да. Победа! «Прайм» цел, чужаки присутствуют в виде обломков… Победа за нами!!!
— Нам-то чего теперь делать?
— Да ладно, решим сейчас…
Чупа промаркировала шесть объектов и уточнила можно ли их считать вражескими кораблями. У Валески спросила, на остальных она всё ещё немножко дулась. Йенч, слегка уже поддавшаяся общей накатывающейся эйфории, несколько долгих, «пьяных» секунд не могла сообразить, чего Чупа от неё хочет. Понимание ситуации обрушилось на неё, продавив, прорвав тонкую плёнку радостного облегчения, заставив ощетиниться всем существом.