А потом накрыла боль…
Долгое, почти бесконечное мгновение его сжимало, спрессовывало в один комок, в одну молекулу, в атом, в точку…
Глава 8. Второе рандеву или отчаянная самба мотыльков
Ты должен доказывать право на жизнь
Реальность хватая за горло
Твой нерв оголённый струною звенит
Вторя волнам тяжёлых аккордов.
………
«Ещё повоюем» — ты скажешь себе
Гоня прочь минутную слабость.
И смерть занесёт тебя в списки тех
С кем спорить до срока не надо.
Возникший спор, долгий и яростный, продолжавшийся почти минуту, утих после приказа. Синди проворчала ещё напоследок, что-то типа: «только у нас лейтенанты каплеям приказы раздают!», а Лелли Румяшина добавила, что у нас ещё и смертникам-добровольцам закон не писан, но приказу подчинились обе. И через минуту оба шлюпа отчалили от Камня-2, оставив удивлённых каменщиков выбираться из десант-капсул и самостоятельно добираться по поверхности до производственного перерабатывающего комплекса, наспех заглушенного полчаса назад. Валеска малодушно сдрейфила объясняться с парнями, никто на это не подписался больше, ни десантники, ни пилоты, типа — ты главная, вот и отдувайся. Поэтому она быстро наговорила им послание с рекомендациями по дальнейшим действиям и отправила его на искин местной станции. Вот, кстати, кто искренне этому обрадовался — бедняга думал, что его бросили.
Реально — никто не знал, что делать в сложившейся ситуации. Поэтому предмет спора был весьма странным, мало того, и Валеска и Катерина вообще не были уверены в своей правоте поначалу. Они просто чувствовали, что так надо… ну и не смогут они по-другому. Не смогут они остаться на Камне-2, как и объяснить, какого Адама десантура лезет в космический бой, в котором пехоте в принципе не место.
Да — перспективы предстоящего боя неясны.
Но оба взвода поддержали своих лейтенантов молчаливым отказом покинуть корабли и остаться на астероиде. Ни у кого из бойцов даже вопроса не возникло, зачем они нужны в предстоящем замесе.
Впрочем, ситуация прояснилась через минуту, когда Валеска со своим взводом отказалась десантироваться на корабль Чужаков. Тот, что «заглотил» прогулочную яхту, и теперь дрейфовал помалу примерно в половине пути до САЛАКа, и не подавал признаков жизни. Она сказала, что лично-сама идёт на САЛАК. Даже если ей придётся проделать этот путь «пешком». А те, кто не собирается подчиняться её приказам, могут делать всё, что им заблагорассудится. В результате Лелли согласилась сделать малый крюк, а Катерина сбросить два отделения своего взвода на борт чужака. У неё всё равно четыре отделения во взводе. Это у Валески — три. Сбрасывать в абордажную операцию одно отделение — неразумно: слишком здоров этот «малый» корабль Чужаков. Два — для первого взвода бессмысленно, тогда уж всем взводом идти. А всем взводом — нельзя, в этом случае второй взвод на САЛАК без поддержки уходит, а этого явно мало: туда ведь пять кораблей ушли, и два из них побольше этого.
Вызвалась командовать этими двумя отделениями сержант Тея Латива. Перспективы у этих двух отделений были, мягко говоря, одноразовыми. То есть — только «туда», а дальнейшее будущее в «тумане», причём, скорее всего вечном. Возможности выпутаться из ситуации были весьма зыбкими. Тея жутко сквернословила и клялась, что никогда больше не подпишется на другую подобную авантюру, но и от этой ни за что не откажется. Валеска брякнула ещё: «… в десант идут только добровольцы, и все желающие могут отказаться». Рем мгновенно вызверился и заявил ей, что если «горячо любимый капитан» не прекратит играть в демократию, он ей задницу надерёт, даже если это будет стоить ему свёрнутой шеи. Ничего, всё будет нормально, сладким голосом заверила Грановска, воспользовавшись неожиданно возникшей в эфире тишиной. И шею свёрнутую починим, и «горячо любимого капитана» подержим во время процесса. Ибо нефиг. Демократию в армии разводить. Кто страдает по демократии, может отправляться на Землю. И в дорогу отправим, и пинка для скорости дадим.