— Кроме одного! — взвилась Николь, в глазах у неё по-прежнему стояли слёзы, — Ты, ТЫ — обещал людям новую жизнь! А вместо этого… — она осеклась, проглотила злые слова. — Ты так и не сказал, что НАМ делать дальше!
— Разве? — неискренне удивился Лузгин, — Хорошо, повторю. Восстанавливаем «Прайм», и делаем это быстро; времени лениво чесаться нам никто не даст. Сразу по восстановлении уходим на Экспертизу и создаём капитальную базу для развития. Там уже строим новые корабли и «выгрызаем» себе место в этой галактике. Отстаиваем свой ареал обитания, размножаемся, развиваемся. Тебя это, кстати, тоже касается. Долго ты ещё Лекса «завтраками» мариновать собралась? Вопрос грубо не риторический и требует ответа. Прямого и однозначного. Я жду.
Николь судорожно сглотнула, поперхнулась.
— Учти, при необходимости я быстро выверну ему мозги в правильном направлении и сдам его бойкой девице, готовой не манкировать женскими обязанностями, и со всей ответственностью подходящей к продолжению и формированию РОДА. Желающих достаточно.
— Яна бы сказала, что при необходимости она его ещё и подержит, чтоб не вырвался, — странным тоном сообщил Гай, — И тебя, чтоб не мешала. Или давай сама, или не мешай другим.
Николь сначала побледнела, потом пошла красными пятнами.
— Вот-вот, а ты думала! Это тебе не системой регенерации корабля в бою управлять — с этим и мужчина справится, — ехидно добавил Гай.
Николь вскочила, вытянулась струной, заносчиво вздёрнула носик. И задала вдруг вопрос, который обескуражил всех.
— А как же Земля! Вы что, бросите её без защиты?! на растерзание этим УРОДАМ!!!
Кроме Руслана.
Он не спеша уселся в своё кресло, потом развернулся к ней:
— Ну-знаешь! Мы им не няньки. У них ресурсов — целая планета, несколько миллиардов населения. Плюс — Луна. И вообще, вся Солнечная система. Пусть выкручиваются сами. А потом, нашего «самопожертвования» земляне не оценят. И несколько версий качественно для электората аргументируют, даже «залегендируют». По некоторым версиям мы будем виноваты буквально во всём. По другим — будем должны им «всё и постоянно». Бери наши наработки по социологии и читай. Так что, повторюсь: МЫ ИМ НЕ НЯНЬКИ.
Джамбина открыла глаза, чуть повела мутным взглядом, узнала по светло-бежевым стенам больничную палату, несколько раз моргнула:
— Странно, но я не удивлена, увидев первой именно твою рожу, Лузгин.
Голос слабый, но выздоровление медики гарантировали. Вопрос времени.
Руслан хмыкнул.
— О! Гай, привет! — почему-то обрадовалась Яна.
Следующая минута понадобилась ей на отдых.
— Долго я?…
— Пятнадцать часов, — ответил Руслан, он присел на стул рядом с кроватью.
— И… как у нас дела?
— Ты поправишься, — ответил Берсенев.
Лузгин промолчал.
— Рус, я у тебя спрашиваю. И не про себя.
Понадобилась ещё почти минута, Яна отдыхала. Руслан думал. Когда она снова оказалась готова спросить, он ответил:
— Работоспособность экспедиции почти восстановлена, если ты об этом. Мы справимся.
— Потери? — этот вопрос дался ей особенно тяжело.
— Около трёхсот человек. Данные уточняются. — Рус хотел добавить ещё, но передумал.
— Анна?
— Погибла.
— Значит не кошмар… Сильва?! — в её голосе вдруг затрепетала надежда.
Лузгин уронил мрачный взгляд, но обошёлся без слов. Только мотнул головой. Яна долго всматривалась в его лицо, отвернулась. Сглотнула.
— Это чем же таким меня накачали?… я практически не чувствую боли… даже заплакать не могу… Детей много погибло?
Берсенев не выдержал, выдохнул тяжко, отвечать не стал, не решился — не время для статистики потерь. Две трети группы детского сада. Одной из трёх групп. Много это или мало? — попробуй, ответь без цифр!
Лузгин только молча кивнул головой. Яна на него не смотрела — прикрыла глаза, но ответ поняла. Почувствовала.
— Где Антон?
— За дверью, ждёт, — немного повеселел Гай, — Его Рус не пустил. Он на эмоциях, бьют как фонтан… — он осёкся, договаривать не стал.