Яна открыла глаза, пошевелила рукой, нашла сенсорную панель, чуть приподняла спинку кровати. Бросила взгляд на индикаторы состояния — кибермедик не возражал. Откинулась на плоскую подушку, прикрыла глаза.
— Рус, я не знаю, почему я у тебя это спрашиваю, — тихо сказала она, — но мне правда больше спросить не у кого… Никому больше я этот вопрос не задам. Не смогу. А ты — знаю — ответишь… Я была беременна на момент… срок маленький совсем был, от силы пара недель. Да я уверенна — ты в курсе. Скажи… мне удалось… сохранить…
Руслан отрицательно качнул головой. Яна поняла. Для этого не обязательно было открывать глаза. Берсенев почувствовал себя не в своей тарелке. Настолько, что сделал шаг к выходу.
— Не уходи, Гай, — попросила Яна, — в этом нет необходимости. Побудьте рядом ещё немного…
Гай бросил взгляд на её закрытые глаза, удивлённо качнул головой, остался на месте.
— Рус… извини, что спрашиваю у тебя, но ты всегда о моём состоянии здоровья был осведомлён лучше меня самой. Этот вопрос я тоже никому кроме тебя не задам…
Лузгин вскинул голову, посмотрел Яне в лицо. Её глаза оставались закрытыми.
— Да, — сказал он.
— … скажи, я смогу ещё иметь детей?… Что?… Злодей, — её губы искривила слабая улыбка, — Всё-то ты знаешь… Ты уверен?
— Медики совсем не против. Обещали починить тебя — будешь лучше, чем была. — Руслан тоже слегка улыбнулся и добавил, — Ты сильная женщина, Яна, ты справишься.
— Вот откуда ты всё знаешь, Лузгин, а? — в её тоне прорезались ворчливые нотки.
Гай не сдержался, заулыбался: ворчит — значит, всё будет в порядке.
— Хватит лыбиться, Берсенев! — заявила Джамбина, — Мне ещё одного немого коня в команде хватало! Вы двое — это уже перебор! Везде и всегда!.. Злодеи…
Гай удивлённо смотрел на её закрытые глаза, не сдержался, хмыкнул. Яна приподнялась на кровати, в упор посмотрела на Лузгина.
— Вот скажи мне, ответь: кто мы друг другу? А? Почему я с такими вопросами именно к тебе обращаюсь? Не к медикам, не к Антону, и Гай меня не смущает своим присутствием, хотя по идее — и должен, а всё как раз наоборот. Кто мы?… подумаешь, несостоявшиеся любовники…
Рус задержался с ответом. Яна снова аккуратно опустилась на подушку и прикрыла глаза, сил ещё было маловато.
— Просто близкие люди, — наконец сказал он.
— Просто близкие люди! — с сарказмом передразнила она.
— Зачем обязательно навешивать ярлыки? Друзья, соратники — всё это есть, это может меняться, варьироваться. На самом деле — мы просто очень близкие друг другу люди. Я это ценю.
Тихонько пискнул коммуникатор Руслана. Яна снова открыла глаза:
— У вас дела парни. Представляю, сколько всего вам пришлось разрулить за эти пятнадцать часов! если, как ты говоришь, работоспособность экспедиции восстановлена. Всё. Валите уже, нечего меня караулить, «близкие люди»! никуда я теперь от вас не денусь… Ну и дел мы с вами наворотили! Представить страшно! Ты, Лузгин, предупреждал, что будет трудно. Интересно, я одна была не в курсе, что это «трудно» на самом деле значит?
Руслан молча встал.
— Если я признаюсь, что для меня это тоже, мягко говоря, «неожиданность», тебе легче будет? — тяжело усмехнулся Гай.
— Нет уж. Лучше не признавайся. Ну их, такие признания… Лучше я буду думать, что вы всё знаете и всё можете, мне так спокойнее. Всё, идите… пригласите Антона, пока он там от нервов с ума не сошёл. Мне медик ещё пять минут на посещения даёт, по состоянию…
— Выздоравливай, — выдохнул Руслан.
Парни развернулись к двери.
— Э-э-э… ребята, а… как вы узнали, что я… ну…
— Медики предупредили за двадцать минут, что приведут тебя в сознание.
— Ничего сверхъестественного, — добавил Гай.
— А-а, тогда ладно. А то я уж и не знала, что и подумать… и это… скажите Антону, на счёт пяти минут на посещение. Я стесняюсь почему-то…
— Ну? Как она?! — Северцев нетерпеливо вцепился Лузгину в плечо.
— Нормально, всё будет в порядке. Вернут тебе даму сердца здоровой и годной к использованию часов через двадцать, — заявил Лузгин.
Северцева передёрнуло, но он сразу сообразил, что Рус специально его осадил.
— Только эмоций фонтан прикрути, и можешь заходить, — добавил Гай, — И постарайся её не волновать, это понятно? И не больше пяти минут, учти.
— Всё понял. Спокоен как дохлый лев, мягкий как подушка, тихий как лесной родничок, не дольше пяти минут. — Антон исчез за шлюзовой переборкой больничной палаты.