— Гай! ты опять? Давай сначала думать, потом делать! Я их сначала построю, пересчитаю пальцем, каждого и каждую потрогаю руками. Удостоверюсь, что целы. Вменяемы. И только после этого буду людям предъявлять, особенно Тимирязева Грановске. Мне хватило видеофайла героической гибели монтажников при обороне САЛАКа. Ты сам эти файлы видел. Не хочешь их Валеске лично в руки передать? Уступаю возможность. Первый взвод медики начнут в течение десяти минут в общие палаты переводить. Не всех, одиннадцать человек только. Кстати, через десять часов их можно будет в активную работу включать. Остальные на регенерации, пятерым ещё с неделю в искусственной коме придётся провести, потом — реабилитация. Нужно посмотреть, кого лучше на отдых отправить.
— Так куда мы бежим? — устало спросил Гай. Он снова остановился, не сделав нескольких шагов. — Рабочие терминалы и здесь найдутся.
— В рубке удобнее, и вообще — здесь я засыпаю. Кстати, ты о чём? Почему здесь-то?
— А тебе не кажется, что это именно наша обязанность сообщить Йенч о гибели Кроша? Это будет первое, что она спросит, как только до работающего терминала доберётся… а она доберётся. Готов переложить эту ответственность на искин? Он и на секунду не задумается, сразу вывалит на экран всё, что есть, подкрепит информацию видеофайлами. Они дорого продали свои жизни… особенно пятёрка Кроша, с плазмомётами.
Лузгин закрыл шлюзовой клапан, досадливо махнул рукой, скатал шлем в ворот, снял перчатки.
— Ты прав. Это минимум того, что мы должны сделать для неё,… для них. Ей, понятное дело, будет не до нас… но внимание и честность она оценит. Идём. Ты прав, нам за всё это отвечать. А ты, тем временем готовься объясняться с Грановски — я пасс. Подумай, как лучше расписать ей вероятности того, что Тимирязев вернётся через несколько часов и — возможно даже! целый и «всебяемый»! А возможно и нет.
Гай не выдержал, невесело усмехнулся на «всебяемого», тоже разгерметизировался, покачал головой:
— Олег — сильный парень…
— Сильный парень… Ты сам не пробовал ни разу? отвалить от корабля километров на двести, отключить все системы ориентации и связи, и потаращиться в ПУСТОТУ. Так чтоб один на один, с полчаса хотя бы.
— Ты пробовал? — не на шутку заинтересовался Гай.
— У меня тоже бывают выходные, — отворчался Лузгин, — Пойдём обратно.
— Да идём конечно. Ну-и? как ощущения? Я не догадался так поэкспериментировать…
— Незабываемые ощущения. При этом я знал, что на самом деле я недалеко отошёл, в любой момент могу сориентироваться и вернуться обратно. Так меня на полчаса и хватило. Несколько раз не поверил таймеру, думал он «рехнулся». После того как понял, что ещё чуть-чуть — и я сам — клиент психиатра, решил не рисковать. Прямых обязанностей хватает. Жестокая штука — ПУСТОТА. Тем более в течение нескольких часов. При понимании, что тебя вряд ли отыщут и, своими силами обратно не вернёшься. Так что, поверь, друг, с третьим взводом ещё далеко не закончено. Их придётся, скорее всего, очень аккуратно в строй вводить. Если всё нормально и они сами целые. Два-первым ещё оттормаживаться на разваливающемся корабле, при том, что десант у них просто на палубе, а не в капсулах. Ситуация очень непростая.
Они дошли до блока интенсивной терапии. Гай задумчиво молчал, глядя в пол. Потом спросил:
— Сколько у нас ещё времени? До того, как первый взвод начнут выпускать?
— Минут пять-шесть. Точнее не скажу — не хочу шлем надевать, там сейчас наверняка информации к обработке накопилось. Не всё нам разгребать, пусть сами справляются, без нас. Будет что-то экстренное — нас вызовут. А ты чего задумал?
Гай вскинул голову, посмотрел на Руслана в упор:
— Вот скажи мне, друг, как ты мыслишь? Понять хочу.
— Ничего себе, ты заказываешь!
— Не жадничай. Хоть на последнем примере. Пока мы с научниками блуждали в «поисках истины», «незнали» что делать, попутно, незаметно для себя отработав направление психологической ориентации и мотивации экипажа, ты решение уже знал. Да. Причём до того, как у нас такой вопрос возник. Мы все к тебе привыкли — долго работаем вместе. А Яну, например, раздражает твоя особенность нас всех за поводок тянуть, подталкивать в нужном направлении. За последнее время и она к этому привыкла, но всё же?
Руслан вздохнул:
— Там просто всё, дружище. Пользуюсь «бритвой Оккама», хоть сам принцип Оккаму и не принадлежит. Он отрабатывался философами и схоластами со времён Аристотеля, наверное. Принцип элементарно «заметили» после формулировки этого францисканца.