— То есть, не состоимся как цивилизация, не выгрызем себе право на существование — нас отбракуют… — протянул Гай, — Жизнь — постоянное развитие и борьба. Именно это — естественный процесс.
— Да уж куда естественней! Всё просто, ничего «личного». Не хочешь жить — подвинься. Слаб, ленив, заблудился, сбился с пути в процессе развития — уйдёшь сам, рано или поздно. Или тебя «уйдут» другие претенденты на главенствующую роль в галактике. Кто его знает, на какие сигналы реагирует планета на начальном этапе развития, сгоняя «ленивые», неспособные виды, цивилизации. Человечество достаточно прочно «уселось» на Земле, планете не просто нас «согнать» собственными силами. Ну-так — вот нам, «нарисовали» соперников-противников: всё в рамках Закона — развиваться или исчезнуть. Быть или не быть. Хм. Хочешь — будь, не хочешь… — Рус развёл руками, — Сигнал-импульс к развитию — он всех касался. Мало того, подозреваю, «сегодняшняя» попытка Галактики «ожить», «самозаселиться» — далеко не первая. Если это вообще не перманентный процесс…
— Парни?
Руслан обернулся, от неожиданности резковато. Гай вдохнул. В нескольких метрах стояла Йенч, в сопровождении медички, немного растерянная, в кремовой больничной «коже», идеально обрисовавшей её фигуру. Берсенев не сдержался, выдохнул: «Хороша!». Хорошо хоть не вслух, одними губами. Рус чуть не ткнул его в бок, но сдержался — она не заметила вроде.
— Вы меня ждёте?
Руслан кивнул.
— Это по поводу…? — она не договорила, взгляд стал тяжёлым, наполнился болью.
Руслан снова мрачно кивнул.
— И… как?… он… — Валеска снова не смогла договорить.
— При обороне САЛАКа. — Гай хотел сказать «героической обороне», но пафос показался неуместным.
— Ребята, вы наверняка всё проверили… — она замолчала на несколько бесконечных секунд, но всё же спросила, — Скажите, а… МЫ — могли успеть? Спасти?
Гай растерялся, как тут просчитывать вероятности? И что сказать, что некоторые люди всё же выжили? Ей от этого легче? Монтажники и так продержались, фактически без оружия и специальной подготовки, дольше, чем могли. Они оттянули на себя ударные отряды. И не просто оттянули — уничтожили. Возможно именно поэтому больше сотни человек смогли банально спрятаться. У Чужаков другая задача была, им нужно было оборудование сопрячь и оптимизировать; их технические маневры привели Северцева в «шок и трепет». И не его одного.
Как только сопротивление было подавлено, боевые группы «чужаков» прекратили прочёсывание станции — тех, кого успели отыскать, поймать — живыми тащили на «шайбу». Несколько человек разделали на месте — изучали и, видимо, не сочли особо опасными, возможно из-за отсутствия «природного» оружия. А остальных именно несли, тащили живыми, волокли — не конвоировали. Для чего именно понадобились живые люди — несколько обсуждаемых вариантов. Но перспектива у пленных всё равно была не радужная. Причём одна особь вполне свободно справлялась с переноской одного, более тяжёлого кстати, человека. Особо буйных успокаивали дротиками со специфичным нейротоксином. Правда, как только первый взвод начал абордаж, пленных прикончили и бросили в том месте, где их застал приказ на сбор для отражения атаки. По отчёту Лекса, боеспособность десанта оказалась для Чужаков настоящим смертельным сюрпризом. Они явно долго не могли рассчитать усилий, необходимых для отражения атаки, проваливали попытку за попыткой. Да так и не смогли в результате. Хотя… полувзвод Фирсовой задавили в конце концов. Возможно именно из-за абордажа десанта они не нашли ресурсов продолжить прочёсывание станции. Но к началу абордажа сопротивление монтажников было уже подавлено.
— Нет, — сказал Руслан.
Валеска молчала, разглядывая невысокий потолок. Медичка с укоризной выглядывала из-за её спины. Показала руками — время, мол, хватит! лечение не закончено, дайте отвести пациента в палату. Йенч, наконец, опустила глаза, посмотрела на Гая с Русланом.
— Значит, при обороне, — она непроизвольно тяжело вздохнула, — Больно было бы самой перекапывать видеофайлы. Благодарю, парни, что нашли возможность сказать мне об этом лично. А сейчас извините, мне нужно побыть одной.