— Хм. Верно мыслишь, товарищ!
Они дошли до шлюза, Рус собрался герметизироваться, но Гай его остановил.
— Погоди несколько секунд… — и протянул руку, — Ты, получается, меня «в команду» пригласил? Ценю. Для меня это — новый уровень. Я готов.
Руслан улыбнулся, сграбастал Гая, коротко обнял, хлопнул по плечу.
— Идём уже. Для нас всех новый уровень начинается.
— … не говори, что ты этого не знаешь… — работал, с монтажниками, — тихо ответил Олег.
Лузгин досадливо тряхнул головой. Знает, конечно знает — просто не знал, как спросить. И не знает до сих пор. Весь третий взвод… все, кого удалось подобрать… то есть… Подобрали тридцать девять человек. Восьмерых так и не нашли. Гай взял ответственность на себя час назад примерно — распорядился прекратить поиски. Сообщил об этом Руслану… все остальные, кто был в рубке, находились в состоянии молчаливой фрустрации, близком к шоковому, возразить никто не смог… и запросил разрешение запускать процедуру предстартовой подготовки «Прайма». Рус согласился. А что ещё было делать? — намеченные циклы работ завершены. Каменщиков надо забирать с объектов. Сворачивать перерабатывающий и производственные комплексы. Отзывать научно-исследовательские группы со сцепки. Или отрабатывать им новый комплекс задач.
Начинать новые циклы? Тогда проще здесь остаться, у Сатурна, и к другой Звезде не уходить. Мы и здесь найдём, чем заняться. Но уходить надо обязательно. У Руслана был полный комплект аргументов «ЗА». Так же имелся полный комплект доводов «ПРОТИВ», разбивавший все «ЗА» в пыль. Дискутировать можно до бесконечности.
Но оставалось «чувство».
Ощущение.
Уходить из Солнечной Системы НАДО.
И как можно быстрее.
Как-то аргументировать это чувство он не мог. Куда они опаздывают — неизвестно. Зачем спешить — непонятно. Но ощущение «надо спешить» потому что «опаздывают» терзало всё настойчивей с каждым часом.
Так вот. Третий взвод — его фактически не стало. Психологически уцелела только группа Шпильцева. Отделение Шпильцева. Не обошлось без фокуса…
Остальные по умолчанию, то есть молча и единогласно, не просто переквалифицировались в монтажники, но равномерно распределились по действующим командам. Сразу, как только покинули медицинский блок. Словно попытались компенсировать собой погибших монтажников САЛАКа. Даже сформировать отдельную бригаду отказались. Руководящих должностей тоже на себя никто не взял. Притихли, словно растворились. Два-четвёртые нашли и подобрали ещё трёх… человек.
Парень — нашёл способ покончить с собой. Оставили там, где нашли, хоть два-четвёртые и попросили подтвердить этот приказ.
Девчонка — в состоянии абсолютно невменяемом, её заперли в отдельном медицинском боксе, психиатры искали к ней подходы, но пока только разводили руками… не пришлось бы давать команду на утилизацию. Вот тоже вопрос: можем мы позволить себе возиться с такими… «овощами»? Есть ли в этом смысл? Этот социально-нравственный момент не отработан совсем. Но ответственность всё равно на нас с Гаем, как ни крути. В некотором смысле повезло, что она одна такая.
Ладно.
И — внимание — фокус: третий найденный последним мужчина — Брюс из отделения Шпильцева. Полностью вменяемый, повзрослевший. Злой. Он спокойно работал над теоретической частью своей программы оперативного комплексного патогенеза в условиях космоса и, кажется, даже немного жалел, что не успел заранее ввести себе парочку новых, найденных на планетоидах вирусов — встроенного оборудования для самодиагностики должно было хватить… в общем, ясно. И, кстати, даже не особо надеялся, что его успеют найти до полной выработки ресурса жизнеобеспечения «шкуры». Он спешил доделать работу, намечал экспериментальные направления исследований. Просто надеялся что эти материалы люди найдут когда-нибудь потом.