И злой был не на людей. Даже на Чужаков — не очень.
На себя.
Как загадочно сформулировал обследовавший его психиатр: «Приглушённая внутренняя вдохновенная ярость. Парень готов к чему угодно, прямо сейчас. К действию, ещё лучше — к борьбе. Жалеет, что «чего-то» не успел сделать раньше в своей жизни. И горит, прямо полыхает делать «это» сейчас. Маловероятно, что сорвётся. Но следите, чтобы лишнего не наворотил».
Не наворотил. Вернулся в отделение, включился в работу, «на ходу» изучая все материалы боя за Сатурн. Не дал своим скиснуть — в выходные пять часов затащил всё отделение на стрелковый полигон, на час. Потом, ещё на час — на пилотажный симулятор. Спать? В медблоке не выспались? Не позорьтесь. Успеете ещё выспаться. Не просто «затащил» — вдохновил. Позже, по результатам разговора с Берсеневым, взял согласие на формирование своего собственного взвода нового образца — полная комплектация отряда по научным направлениям, углублённая десантная и пилотажная подготовка у всех. «Не отходя от кассы» «застолбил» у Северцева новый корвет под свой будущий взвод. Обещал активное участие в разработке. Договорился на стажировку у Йенч и Леннокс в перспективе. А это не так просто — у них графики «лет на десять» вперёд расписаны. Гай, когда рассказывал Руслану, неопределённо посетовал ещё: «если бы на Земле подобные вопросы так же легко решались!..».
В данный момент, Руслан ёрзал на стуле за столом, в ресторане, ёжился под тяжёлым, колючим, но всё равно каким-то тускло-рыбьим, погасшим взглядом Тимирязева и думал: «только бы парень не сдулся!». В смысле — Брюс. Потому что Олег… вот. Психиатры сказали — нужно время. А Руслан сидел и «незнал» что сказать. Перебирал варианты, отбрасывал один за одним, но нужного не находил. Криста «благоразумно» слиняла за соседний столик, настороженно поблёскивая сочувствующим взглядом оттуда. Молчание затягивалось.
— Друг, мне сказали, ты хотел поговорить, — голос Тимирязева чуть ожил, потеплел, но остался таким же тихим. Олег счёл нужным пояснить, — Я поэтому тебя нашёл.
Но взгляд не изменился. Не смог?
Смысл, тянуть время? Это был всё ещё Тимирязев, но совсем другой Тимирязев. Лузгин вздохнул.
— Хотел передать тебе новую роту. На базе второй и третьей кадетских. Материал хороший, подготовку нужно продолжать…
— Не смогу. — Тимирязев качнул головой.
— Хотя бы рукопашный…
— Я не смогу, — снова перебил Олег, — Пойми. Пока я ТАМ болтался, люди за меня дрались. И погибали. А я просто «висел» в пустоте. Я ничего не смог сделать. Кто я такой теперь? Какой я теперь капитан? Йенч, Фирсова, Латива, их отряды… они дрались и погибали, пока я тупо болтался в пустоте. И не делал ничего, потому что не мог. Чувствуешь разницу? Я не имею права быть капитаном десанта. Сам понимаешь, «рукопашный бой» — это не «хотя бы». Это — формирование личности. На данный момент — мне нечего им дать. Я не имею на это права. Просто не имею права туда лезть.
Он встал:
— Этот разговор тяжело тебе даётся, друг. Я лучше пойду. Извини.
Ушёл.
Криста скользнула на своё место, тихонько села напротив. Руслан скривился, глядя в стол. Потом зло тряхнул головой, ткнул пальцем в сенсор меню. Через минуту подкатилась тележка, ловко перегрузила манипулятором на стол чашку с горячим кофе, пододвинула Руслану. И укатила. Рус продолжал молчать.
— Может, возьмёшь чего-нибудь, не столь крепкое, как твой кофе? — слишком серьёзно предложила Криста, — Вполне можешь долить свой кофе в коньяк. Кофе почти не пострадает.
Рус вскинул на неё удивлённый взгляд:
— Первый раз от тебя такое слышу.
— А я первый раз тебе такое и говорю. Сил нет, на тебя смотреть. А мне нервничать не рекомендуется! — она сделала попытку улыбнуться.
Рус встряхнулся, отгоняя тяжёлые мысли, ответил на улыбку:
— Пожалуй ты права. Но без коньяка я обойдусь, не хочу кофе разбавлять.
Криста подалась вперёд:
— Пойдём уже, «неразбавитель», тебя в рубке ждут. Николь тут тебе докладывает — старт через час.
Руслан вскинулся с напускной настороженностью, коварно прищурился, но улыбаться не перестал:
— Именно. Каперанг Симон МНЕ докладывает! Каким образом…
— Имею полное право, — непринуждённо перебила Грань-Геката, — Интересоваться делами своего мужа!
Она плавно встала, погладила плоский живот, безуспешно попытавшись его выпятить.
— Да ладно! — Лузгин задохнулся.
Потом сцапал её, подтянул к себе, обнял, нежно прижал…
— Пять недель уже, грубиян. Какие вы мужчины невнимательные!.. всё, отпусти меня Лузгин… хватит нацеловывать — разбалуешь… намекала ему намекала… Всё. Иди. Тебя в рубке ждут… нет, я с тобой не пойду, у меня своё место по штатному расписанию, — она совершенно неубедительно его оттолкнула, — Иди. Вот уйдёшь — и я сразу после тебя. Давай, ты в тот шлюз, я в другой.