И никому он больше не нужен, «Прайм», никого здесь нет.
Эти двое предателей только сидят здесь, им, видите ли, здесь работается хорошо. Корпят над своими теориями, постоянно спорят о чём-то заумном, без бокала коньяка не разберёшься. А после бокала — тем более. Джамбина иногда заходит. Да группа архивариусов-аналитиков, тоже здесь толчётся.
Но все дружно линяют отсюда, по любому малейшему поводу. Разбегаются кто куда. Лузгин, вроде, на БЛАСТе квартирует, со своей неуёмной… а ведь подругой была раньше. В сети ходят слухи — она опять беременна, очухаться после первых родов не успела. А чё ей? — шесть новых взводов сформировала, натаскала, на корветы посадила, родила… и бегом вприпрыжку, снова забеременела. Непойму я их…, наверное, никогда. Ну… это же противно просто всё, все эти физиологические первобытные отправления. Ну чем, чем их искусственное детопроизводство не устраивает?! Ведь чистенько же, элеганто, технологично, сколько надо, столько и сделал… зачем весь этот примитивизм?
Гай и Яна в медкомплексе квартируют. Северцев к ней с БЛИКа туда мотается. А Гай так возле своей медички всё свободное время и торчит; довольный такой, прямо до неприличия. А архивариусы? Архивариусы-то… они, конечно, архивариусы, но оказывается, в первую очередь — аналитики, поэтому в основном на БЛИКе работают. На БЛАСТе боевую подготовку проходят. Как все.
Кроме неё.
Потому что она каперанг, ей по статусу не положено даже с кадетами на одной полосе кувыркаться. Тем более с «жидкими» научниками в одной компании позориться… не комильфо. Какое после этого к ней будет уважение?
И вот вдруг так получилось, что на «Прайме» она, чаще всего, теперь одна остаётся. Продолжает заступать на каждое дежурство в рубке, как на боевое, хоть какая-то иллюзия значимости. А корабль ведь живой, только дремлет…
Первый звездолёт людей. Который чуть не погиб в бою с Чужаками, приняв на себя первый, самый страшный удар, защитил собой людей. Всех ЛЮДЕЙ. И, наверное, видит сны о величии покорения звёздных просторов, которого его так подло лишили. Кто лишил? Да эти вот предатели-папаши, и ихние беременные предательницы.
Николь нечаянно опрокинула в тарелку рюмку с водкой… палуба качнулась? Она взяла другую, выдохнула, проглотила приятно-жгучую бодрящую жидкость, со второй попытки сцапала с тарелки ломтик телятины… но в горло не полез — занюхала. Надо — лимончик. Или, ещё лучше — огурчик. Солёный. Это всё прапрадед-русский виноват, его гены, огурцы эти с водкой. Хотя… бабка говорила, он был истинным поклонником коньяка, поэтому и переехал во Францию. Приобрёл виноградники в провинции Коньяк, и даже прославил свою собственную марку напитка. Только вот что-то не удаётся вспомнить, какую именно… Симонофф, что ли? а, и ладно. Она сообщила о своём остром желании солёного огурца роботу-стюарду. Странно, но он понял; это первый раз долго объяснять пришлось, тогда ещё… давно. Она попыталась положить мясо обратно на тарелку — потом съест, но тарелка плавала туда-сюда — попала в неё только с третьей попытки, когда прижала негодницу к столу левой рукой. Точно, «Прайм» вздрагивает. Во сне, наверное, ему снятся Звёздные Дали. Ещё попыталась прикинуть, с чего бы это её потянуло на солёненькое? хи-хи… Ещё, вроде, в туалет собиралась… Но, мелькнула неприятная мысль — вместо этого надралась в свинью. Опять. Так теперь вроде и в туалет не надо? Ну и Адам с ними со всеми, раз уже не надо, значит не надо. Будет здесь сидеть. Кому она нужна? каперанг музейного экспоната…