— Познакомиться? — Рус недоверчиво взглянул в окно, чуть поправил зеркало, что бы увидеть отставшую полуспортивную машину; соседний ряд шёл заметно медленнее, — Да ладно тебе… перестроиться в наш ряд она хотела. Бабёнки все склочные, упрямые, спесивые. Наглые. Не пустит никто. Найдут способ удариться так, что потом по судам затаскают и бешеные компенсации заставят платить. А тут — вдруг! — она двух мужиков в машине увидела! Мы — мужики. Мы — должны! Не потому, что должны, а потому что — мужики. Всегда! Бабёнку пропускать. Беречь, холить и лелеять. Раньше, потому что она — слабое существо, теперь, потому что оно — сильное! И не нам с ними тягаться.
«Бабёнками» Рус называл всё, точнее всех, кого не считал мужчиной, все остальные половые разновидности.
Тимур бледнел всё больше, а при последних словах, так и вовсе потемнел лицом. Сознание опять резанула картина, которую застал раз, вернувшись домой просто раньше… И вот эти слова, сказанные схваченному за волосы Тимуру: «… посмотри сюда. Видишь? Оценил? Не тебе, дружок, с ним тягаться, смирись и не выдрючивайся! Понял?»… снова всколыхнули давно и тщательно заглушаемую душевную травму… чувственные дамы и наглые профессионалы…
— Не трави душу, Рус. И так тошно.
Руслан замолчал и удивлённо глянул на друга.
— Рус, ты своим женоненавистничеством достал уже, веришь — нет? Как так можно? Заранее считать всех женщин плохими?! Я вот уверен — среди них и хорошие есть!
Брови Руслана, от удивления, влезли на лоб и стали домиком. Он внимательно взглянул на Тимура, качнул головой каким-то своим мыслям, но так ничего и не сказал.
До поста ГАИ доехали молча.
Девчонки, за стационарными сканерами, статные, фигуристые, тренированные. В движениях — сила, упругость, «снаряга» — как у космодесантников из фантастического боевика. Что примечательно: космодесантники эти, из фантастических сериалов, преимущественно — мужчины. Чувственные, романтичные — примерно так — до идиотизма. Интеллект — на уровне — «чудны до блеска». Жопастенькие, крутобёдрые, болтастые. Такие современным… дамам нравятся. Манерные, слащавые — но это с точки зрения Руслана, псевдобрутальные; макияж и педикюр — это что, основная забота спецназовца? Ладно, если б девки — это понятно. Вот, инспекторши стоят, эти — да, им положено. Опять же — бабы.
— Какие лошадки породистые, — не сдержался Рус, — Я бы вот ту за попку ухватил. И подержал…
— Она тебе ухватит! — Тим мгновенно оттаял и живо представил серию затрещин и судебных разбирательств, — Нам обоим мало не покажется…, — Он вздохнул, — Но выглядят, конечно, классно… мне нравятся женщины в униформе — впечатляет. На них столько электронных штучек! Интересно, а раньше, у женщин, какая форма была?
— Раньше? — Рус странно ухмыльнулся, — Раньше, не поверишь, мужик — хапуга был. С сигаретиной в зубах, над дряблым животом и полосатой палкой в руке.
— А полосатая палка-то зачем? — изумился в свою очередь Тим.
— О-о-о, — ухмылка Руса из странной превратилась в глумливую, — тут, дружище, не обошлось без магии! С её помощью гаишники древности могли остановить любую машину и потребовать с проезжающего мзду. Причём, как правило, без повода!
— А при чём здесь магия?
— При тебе. Ты же в сказки веришь.
— Не понял…, — в голосе Тима зазвучала обида.
Рус вздохнул. Мысленно пожал плечами и сделал ещё одну попытку:
— Тим, даже после всего, что ты претерпел от дам, ты продолжаешь считать, что они — «хорошие». Слово-то какое… дурацкое, право слово! Всё пытаешься виноватых искать…
— А что, — взъерепенился Тим, — Они, по-твоему, плохие?
— Соглашусь с тобой сразу же, как только объяснишь мне значение слова: «хорошие», — мгновенно отозвался Руслан.
Ну, на эту-то тему споры вспыхивали часто. То есть, как только у Руслана появлялось несколько свободных минут, чтобы провести их с Тимом. И не только касаемо женщин. И Тим не только не мог понять, почему ему никак не удаётся объяснить Руслану, что есть «хорошо», а что — «плохо»; но и почему Рус сам этого не понимает. Ведь добро и зло — это же очевидно. И, что хуже всего, Руслану постоянно удаётся запутать Тима и «усадить его в лужу», повыворачивав и «хорошо» и «плохо» наизнанку. Поэтому Тим снова надулся.
Рус коротко взглянул на изображающего обиду приятеля, качнул головой. Попытался отыскать что-нибудь подходящее к случаю у классиков, с ходу не нашёл, вздохнул и продолжил то, что уже начал:
— … ещё ты дремлешь, друг прелестный, пора красавица, проснись, открой сомкнуты негой взоры, на встречу утренней Авроры звездою севера явись…