– И чтобы вы рисовали с еще большим интересом и энтузиазмом, скажу вам еще вот что: лучшие работы будут участвовать в общешкольной художественной выставке, победители которой получат призы, – добавляет в конце Вера Федоровна.
Ребята сразу воодушевляются. Общешкольная выставка, призы – теперь точно есть ради чего стараться!
Вика тоже заинтересовывается. Если бы ее рисунок попал на выставку, она точно перестала бы быть пустым местом. Надев перчатки, она увлеченно приступает к работе. Она почти не думает о том, как будет объяснять всем, почему на ней вдруг оказались эти перчатки. Ее руки просто выводят линии – одну за другой. Сначала – набросок простым карандашом. Потом в ход идут цветные. Вика совершенно не задумывается над движениями своих рук – они повинуются чужим мыслям. Мыслям Ады – хозяйки перчаток.
При звуке звонка Вика вздрагивает от неожиданности. Всего несколько последних штрихов – и вот рисунок готов. Только сейчас она отчетливо видит, что именно рисовала все это время, – до сих пор перед ее глазами все было каким-то неясным, затуманенным.
– Какой милый котенок! И окрас у него такой необычный. Трехцветный, с симпатичным черным пятнышком возле носа. Это не тот ли, который был на прошлом твоем рисунке? Там его, правда, было не так хорошо видно. А девочка, которая с ним играет, – это ты? Очень похожа на тебя.
Вера Федоровна, стоя возле Вики, очень внимательно рассматривает ее рисунок и озвучивает свои впечатления. Да, Вика снова нарисовала себя. Или Аду? А рядом, в траве, – Шустрика. Девочка на рисунке играет с котенком. Вике становится не по себе, внутри все сжимается от ужаса, когда она в нарисованном пейзаже вдруг узнает… кладбище. Посторонние ни за что не догадаются, что эта трава и вот эти несколько кустиков находятся там. Только Вике они знакомы, потому что она видела их возле могилы Ариадны. Она и бабушка. Самой могилы тут не видно. Нарисованная Ада, на миг превратившись снова в уже знакомый Вике жуткий скелет, подмигивает ей и как ни в чем не бывало продолжает играть с Шустриком. Интересно, Вера Федоровна заметила это преображение живой девочки в мертвую на рисунке? Нет. Она продолжает все так же радостно улыбаться, восторгаясь «милым котенком» и девочкой, играющей с ним, очень похожей на Вику.
Пройдясь по рядам, учительница бегло просматривает другие работы и сразу собирает их. Сев за свой стол, она обращается к ребятам:
– Я дома еще раз внимательно посмотрю ваши рисунки и выберу те, которые будут участвовать в выставке. Участие одного из вас я могу подтвердить уже сейчас: это работа Вики. Она доказала, что прошлое домашнее задание выполнила сама, без чьей-то помощи.
Все начинают потихоньку расходиться. Вика так удивлена и рада, что она теперь – участница самой настоящей выставки! Поэтому она не сразу вспоминает о перчатках: они все еще на ней. Никто пока не задал ей ни одного вопроса. Просто не заметили, наверное.
– А это что за обновка такая? Из бабушкиного сундука?
Тата. Ну конечно, уж она-то никогда не пройдет мимо и не промолчит! Вика так и не придумала заранее, что ответит, если ей зададут вопрос о перчатках. И вот она, раскрасневшись от волнения, неподвижно стоит перед Татой. Вика очень отчетливо представляет, как она выглядит прямо сейчас со стороны: беспомощной и жалкой, – именно такой Тата наверняка и видит ее. И вдруг у нее вырывается то, чего она от себя совершенно не ожидала:
– А если и из бабушкиного, то что? Зато эксклюзив. Ни в одном модном бутике сейчас таких не купишь.
Вика никак не может поверить в то, что только что прозвучавшие слова произнесла именно она! Так уверенно и даже дерзко ответить Тате? Нет, она на такое точно не способна. Да и голос вроде как не ее был, но все равно знакомый… Голос Ариадны! Значит, Ада не только помогла Вике нарисовать работу, достойную выставки, но еще и защититься перед Татой. Все это так невероятно и так внезапно ворвалось в обычную жизнь! Очень сложно привыкнуть к тому, что ты – это не совсем ты. То есть не всегда ты. Не только сама Вика удивляется произошедшему – столпившиеся вокруг них с Татой одноклассники с недоумением смотрят то на одну, то на другую. «Конечно, они не ожидали, что „пустое место“ вдруг возьмет и заговорит – да еще вот так», – думает Вика.
Тата молчит некоторое время, обдумывая ответ, но, видимо так и не придумав ничего колкого, с издевательской ухмылкой разворачивается и уходит вместе со своей девчачьей «свитой». Толпа собравшихся вокруг ребят постепенно расходится. Оставшись в опустевшем коридоре наедине с собой, Вика испытывает какое-то странное и новое для себя чувство: будто она победила в поединке, одолела сильного противника. До сих пор она всегда ощущала себя только жертвой и проигравшей стороной. Да и вообще человеком, не способным на какую-то борьбу. Сейчас же она не просто выдержала натиск Таты, но еще и заставила ее уйти ни с чем. Как же приятно побеждать и вообще… быть заметной! Ребята так смотрели на нее, когда она отвечала Тате: уже совсем не как раньше, не как на «пустое место». Больше она «пустым местом» никогда и не будет! Ни за что!