– Мне просто показалось. Наверное, если слишком долго смотреть на такие рисунки…
– …можно еще и не такое увидеть – это точно! Слушай, а расскажи про свой рисунок. Ты же самоучка, так?
– Да, выходит, что так.
Тёма с Викой подходят к ее работе.
– Слушай, а ведь они и вправду как живые: и девочка, и котенок. Как ты научилась так рисовать сама? У нас и в художке не все так могут.
Вика не знает, что ответить. Почему-то ей совсем не хочется врать Тёме. Возможно, она просто устала выдумывать то, чего нет, поэтому не может произнести ни звука сейчас? Как же легко говорить правду! Не нужно подбирать слова и краснеть от стыда. Но если не врать, то придется тогда рассказать все с самого начала: про Аду, перчатки, тени из мира мертвых. Нет, к этому она точно не готова. Если ей до сих пор не хватило смелости даже бабушке рассказать обо всем из-за страха, что она просто не поверит ей… Что уж говорить о Тёме, которого она знает всего лишь полчаса! Он и сам не поверит ее рассказу про такие вот «чудеса», и перед другими ребятами потом может высмеять ее и выставить глупой выдумщицей. К тому же он заинтересовался Викой только потому, что она, как он думает, хорошо рисует и при этом научилась сама! Нет, пока что правда должна оставаться за семью печатями.
– Да я просто много рисовала, пока не начало получаться, – вот и все.
Тёма понимающе кивает. Все-таки врать не так уж сложно. И лишних вопросов никто не задает: главное, объяснить сразу так, чтобы все было понятно. Какие-то мальчишки зовут Тёму – наверное, его одноклассники.
– Ладно, Вик, мне пора к ребятам. Мы идем на стадион, хотим поиграть в футбол. А ты домой собираешься? Смотри – почти все уже разошлись.
– Ага, я тоже сейчас пойду.
– Знаешь, с тобой интересно. Мне о рисовании не с кем поговорить. Да и просто вот так поболтать, по-человечески, тоже не с кем. Друзья не понимают, как можно променять футбол и игрушки в компе на «всякие каляки-маляки». А ребята из художки все какие-то… зацикленные. Замороченные. Вот ты – нет. Ты нормальная.
Вике приятно, что Тёма считает ее нормальной: человеком, с которым можно «просто поболтать». Она вдруг понимает, что и сама давно ни с кем вот так не разговаривала: «по-человечески», как сказал Тёма.
– Пока! Еще пересечемся, поболтаем, – весело бросает Тёма Вике на прощание и уходит к своим друзьям.
Вика машет рукой ему вслед. Оглядевшись, она не видит никого из своих одноклассников. Таты и ее «свиты» тоже нет. И Ритки. Вика в глубине души надеялась, что Ритка дождется ее после выставки, подойдет к ней, чтобы поговорить и помириться. Но та, наверное, ушла с Татой и ее компанией. Зина со своим блокнотом уже начинает раздражать – вечно она крутится рядом, когда совсем не до нее. А подойдет ли Тёма к ней когда-нибудь снова, чтобы «пообщаться», – неизвестно. Вика снова чувствует себя пустым местом. Никому не нужным, никем не замечаемым. Спрятав конверт в рюкзак, она понуро плетется к выходу.
Идя вдоль своего дома, Вика вдруг слышит знакомое мяуканье. Шустрик! Это точно он. Она узнает его по этим едва различимым звукам, как узнала бы по голосу маму, папу, бабушку. Одно длинное «мяу», а за ним – два коротких.
Как тайный сигнал – специально для нее, для Вики! Подойдя к своему подъезду, Вика замечает, что мяуканье здесь слышно гораздо лучше. Надо точно определить то место, откуда доносится звук. Кажется, из подвала. Неужели Шустрик все это долгое время был там – так близко?! Бабушка не говорила, искала ли она его именно здесь, а сама Вика туда точно не спускалась до сих пор. Ни разу. В подвалах всегда темно, страшно и плохо пахнет.
Но сейчас придется войти внутрь – в эту пугающую тьму. Ведь Шустрик – там. Как хорошо, что он жив! Значит, Ада все-таки не забрала его! Или ей разрешили его вернуть. Наверное, ему удавалось добывать какие-то остатки еды, которую некоторые жильцы дома выносят обычно для уличных собак и кошек. Вика осторожно спускается по кривым каменным ступенькам. Дверь подвала не заперта.
Как только Вика открывает ее, в нос ей ударяет резкий, неприятный запах сырости, поэтому она застывает на пороге, не решаясь войти. Мяуканье все не прекращается. Это придает Вике уверенности и мужества. Она смело делает несколько шагов вперед:
– Шустрик, кис-кис-кис, иди сюда! Не бойся, это я!
Из небольшого окошка сверху в подвал сочится тонкой струйкой дневной свет, но видно все равно плохо. Внутри – какая-то старая мебель, матрасы. Вика проходит дальше и спотыкается о стопки книг. Шустрик снова начинает мяукать, на этот раз – в другом углу. Но как только Вика направляется туда, мяуканье уже слышится из-за огромного деревянного шкафа. Как Шустрик может быть одновременно в нескольких местах? Внезапно раздается другой звук: треск дерева. Вика делает несколько шагов назад: ей кажется, что она случайно наступила на деревянные обломки мебели. Но треск становится все громче, а в подвале – все жарче. Вика понимает, что все это она слышала и чувствовала в лесу, когда… тени из мира мертвых устроили пожар, чтобы помучить Аду, напоминая ей о страшном для нее дне! Вика в ужасе и панике отскакивает к двери и уже собирается выбежать из подвала, но тут вспоминает, что где-то здесь все еще прячется Шустрик! Продолжать искать котенка, рискуя своей жизнью, или спасаться самой? Сначала надо открыть дверь, чтобы не задохнуться в дыму. Дернув ее, Вика понимает, что та заперта. Как же теперь выбраться отсюда?