Или, чёрт возьми, как оценивал бы любых видящих в ситуации, где он не мог предсказать исход, особенно если он значительно уступал в численности.
Его aleimi нашёл двадцать различных разведчиков.
Он нашёл их быстро, затем беглым взглядом подтвердил численность.
Некоторые были более приметны, чем другие, но он не усомнился в подсчётах.
Его aleimi сделал снимки световых маркеров некоторых из них на будущее. Не считая их лидера, он не узнавал какие-либо света в особенности.
Ну, по крайней мере, насколько он мог помнить.
Ревик подозревал, что ещё больше агентов Организации наблюдало за ним из джунглей.
Он ощутил проблески отдельной конструкции, а также едва уловимые маркеры каких-то формирований к востоку и западу от места, где он стоял.
Его армейский разум зафиксировал эти фланги вокруг основного юнита.
Защита, но в то же время возможность атаки.
Неглупый ход, хоть то «переговоры», хоть нет.
С другой стороны, Териан никогда не был дураком.
Как и армейские планировщики Организации, вне зависимости от прочих их изъянов.
Разум Ревика сообщил ему минимум о 24 дополнительных разведчиках, которых он не мог видеть. Может, даже около тридцати.
«Двадцать пять», — пробормотал голос в его сознании.
Ревик обернулся.
Он встретился глазами с Балидором, и часть напряжения ушла из его плеч, когда он осознал, что это сказал лидер Адипана. Они вдвоём даже здесь были соединены достаточно тесно, чтобы общаться. Эта мысль принесла такое облегчение, что Ревик даже осмелился ответить, надеясь, что это останется в пределах конструкции-внутри-конструкции.
«Они окружили нас со флангов. Они могут отрезать нас», — тихо послал он.
«Знаю, — послал в ответ Балидор, источая импульс ободрения. — В их конструкции присутствуют кое-какие нетипичные качества, брат, так что оставайся настороже. Я чувствую там около десяти, по обе стороны нашего пути к отступлению… и кое-какие света поближе, которые закрываются зеркальными обманками, чтобы дать нам более-менее точную численность, но скрыть их расположение. То есть, мы знаем, сколько их, но не где именно они находятся».
«Их в три раза больше, чем нас, — послал Ревик. — Наверняка ещё больше могут добраться до нас по воздуху за считанные минуты».
«Это я тоже знаю, брат».
«Я имею в виду, что если они не позволят нам уйти?» — спросил Ревик.
«Тогда это война, — ответил Балидор. — Галейт это знает».
«Но знает ли Терри? — пробормотал Ревик ещё тише. — Что более важно, даже если знает, есть ли ему дело до этого?»
Балидор не ответил ему прямым текстом.
Вместо этого он переключил внимание Ревика на другого видящего в основной группе.
«Вот он знает, — сказал он Ревику так же тихо. — Подозреваю, что ему есть до этого дело. Более того, он знает, кто я… и что я могу его слышать. Подозреваю, что у него есть прямая линия с Галейтом».
Проследив за тычком разума Балидора, Ревик нашёл взглядом нетипично высокого видящего с фиолетовыми глазами. Мужчине было около пятисот лет, у него были волосы с проседью цвета стали и нацистский шрам, практически по диагонали пересекавший длинное скуластое лицо.
Даже с другой стороны поляны Ревик чувствовал интенсивность света видящего. Эта напряжённая частота сопровождалась отголосками структур, которые казались необычными.
Балидор прав.
Этот видящий был внушителен.
Чрезвычайно высокий ранг видящего. Скорее всего, высокий не только потенциальный, но и действительный, особенно учитывая возраст и уровень тренировок, который Ревик чувствовал в нём.
Но Ревик знал, что больше не может избегать взгляда на своего бывшего напарника.
Он не мог вечно избегать Терри.
Закончив оценивать старшего видящего со стальными волосами, ощутив более жёсткий проблеск быстро движущихся структур над его головой, Ревик перевёл взгляд на пространство прямо перед собой.
Стоявший там видящий был значительно моложе того, что с фиолетовыми глазами.
Он также был поразительно, тревожно более знакомым.
Ревик ощутил, как дыхание застревает где-то в его груди, пока он смотрел на своего бывшего напарника.
Они были большим, чем просто напарники в рабочем смысле.
Они были ближе к братьям, настоящим братьям… настолько, насколько это возможно при жизни в серебристом свете Организации.