Я пошел на кухню и сделал себе сэндвич. Когда я его сделал, подумал, что реально устал от сэндвичей. Может мне следует научится готовить что-то еще.
Я стоял, жуя бутерброд, и Молли присоединилась ко мне.
"Эй," сказала она приглушенным голосом. "Ты как?"
Она помогала мне забинтовывать симпатичные мелкие раны на коже головы, когда я вернулся. Полосы белого бинта вокруг окружали мою голову словно косой, съезжающий нимб. Я чувствовал себя пятым игроком на картине Уилларда.
"Дух 76-го." *
* * *"Все еще непобедим," ответил я. "Как они?"
"Накачаны лекарствами и спят," сказала она. "Температура Моргана поднялась на пол градуса. Последний мешок с антибиотиками почти пуст."
Я сжал челюсти. Если я не доставлю Моргана в больницу в ближайшее время, он будет таким же мертвым, как если бы его достал Совет или Вонючка.
"Мне положить на него лед?" тревожно спросила Молли.
"Нет, пока жар не дойдет до 38, и таким останется.", сказал я. "Тогда это станет для него опасным. До того — это допустимо и замедляет инфекцию." Я уничтожил последний кусочек сандвича. "Звонки?"
Она достала лист бумаги. "Джорджия звонила. Она с Энди."
Я взял бумагу с гримасой. Если бы я не впустил Моргана к себе в дом целую вечность назад, он не пришел бы в Чикаго, Вонючка не попросил бы меня найти его, Энди не пострадала бы и Кирби остался жив. А я даже не пытался выяснить как она. "Как она?"
"Они все еще не уверены," сказала Молли.
Я кивнул. "Ясно."
"Ты нашел Томаса?"
Я покачал головой. "Полный трындец."
Мышь подошел ко мне, сел и посмотрел на меня беспокойным взглядом.
Она пожевала губу. "Что ты собираешься делать?"
"Я…." Мой голос сорвался. Я сказал. "Не знаю."
Мыш прижался к ноге и посмотрел на меня. Я наклонился, чтобы почесать ему за ухом и сразу пожалел об этом, так как почувствовал сильную боль в висках. Я в спешке выпрямился, морщась и теша себя фантазиями о неделе сна на полу.
Молли посмотрела на меня с беспокойством.
Верно, Гарри. Ты все еще обучаешь свою ученицу. Покажи ей, что чародеи должны делать, а не то, что хочется делать тебе.
Я взглянул на бумагу. "Ответ не ясен, так что мне надо над этим подумать. А пока я думаю, отправлюсь присматривать за Энди."
Молли кивнула. "Что делать мне?"
"Держи оборону. И постарайся связаться со мной в госпитале, если кто-то позвонит или Моргану станет хуже."
Молли серьезно кивнула. "Я сделаю это."
Я кивнул и взял свои принадлежности и ключ от Роллса. Молли подошла к двери для того чтобы захлопнуть ее после моего ухода. Я почти вышел из дома, потом остановился. Развернулся к своей ученице. "Эй."
"Да?"
"Спасибо."
Она моргнула. "Ммм. Но что я сделала?"
"Больше, чем думаешь. Больше, чем нужно." Я наклонился ближе и поцеловал ее в щеку. "Спасибо, Молли."
Она приподняла подбородок и улыбнулась. "Ну," сказала она. "Ты выглядишь так жалко. Как я могла отвернуться?"
Я усмехнулся, но только на секунду, и на ее губах расцвела улыбка.
"Ты знаешь что делать", сказал я.
Она кивнула. "Держу глаза открытыми, буду сверхвнимательной и не буду испытывать судьбу."
Я подмигнул ей. "Ты становишься мудрей, Кузнечик."
Молли начала было что-то говорить, замолчала, поерзала с полсекунды, и затем бросилась обнимать меня.
"Будь осторожен," сказала она. "Хорошо?"
Я крепко обнял ее и поцеловал в макушку. "Держись, детка. Мы справимся."
"Хорошо," сказала она. "Справимся."
Потом я отошел в Чикагскую ночь, удивляясь как , или, если это возможно.
Глава 30
Я не люблю больницы, но кто их любит? Мне не нравятся чистые прохладные коридоры. Мне не нравятся яркие флуоресцентные лампы. Мне не нравятся тихие спокойные мелодии на телефонах. Я не люблю накрахмаленные постели и обслуживающий персонал, медсестер. Я не люблю лифты, не люблю успокаивающие цвета на стенах, не люблю то, как тихо и сдержанно разговаривают люди.
Но больше всего я не люблю воспоминания, связанные с ними.
Энди оставалась в интенсивной терапии. Я не мог пройти к ней — как не могли и Билли с Джорджией, если их не вызывали для принятия решений по медицинским вопросам, доверенными лицами они стали несколько лет назад. Стандартные часы посещения давно прошли, но большая часть персонала госпиталя делала правила растяжимыми и искала другие пути для тех, чьи любимые оказывались в ИТ. Мир сильно изменился за века, но смертные часы оставались уважаемыми.
Билли дал мне без огласки доверенность на выбор, в том случае если он будет госпитализирован, а Джорджии для принятия решения поблизости не будет. Мы не говорили, но оба знали почему он это сделал. Джорджии не оказалась бы рядом только по одной причине — если бы она была мертва — и если Билли не мог принять за себя решение, он не хотел шляться вокруг и выяснять, на что похож его мир без неё. Он хотел чтобы тот, кому он доверял, понимал это.