Облегчение и радость Джеймса по поводу чудесного возвращения шли от самого сердца, он хотел сделать Старбака счастливым в награду за эту перемену, но его внимание было слишком назойливым.
Джеймс полагал, как и отец, что табак — это дьявольское зелье, но Старбаку хотелось покурить, так что Джеймс с радостью купил сигары у военных маркитантов, чьи повозки выступали в роли магазинов везде, где размещались полки. Джеймс даже сделал вид, что поверил в заявление Старбака о том, что вино и виски необходимы ему для лечения желудочных проблем, и на собственные деньги покупал это так называемое лекарство.
Нежность и рвение Джеймса лишь усугубляли вину Старбака, он всё сильнее ощущал себя виноватым, видя, насколько брату приятно находиться в его обществе.
Джеймс гордился своим братом, даже немного ему завидовал и получал удовольствие, рассказывая историю о том, как брат, хоть и считался в прошлом году перебежчиком, на самом деле с самого первого выстрела на этой войне являлся тайным агентом Севера. Старбак это не отрицал, то удовольствие, которое получал от рассказа Джеймс, лишь мучило совесть его младшего брата, осознававшего, что предает доверие.
Хотя с другой стороны, это предательство становилось всё более заманчивым, потому что означало возвращение в Ричмонд, что помогло бы сбежать от внимания Джеймса. Единственным, что задерживало возвращение Старбака, был список вопросов, который, как предполагалось, он должен был доставить Адаму.
Эти вопросы были придуманы Макклеланом и Пинкертоном, но каждый день приносил новые слухи о подкреплениях южан, таким образом добавляя новые вопросы и изменяя старые. Генерала окружила очередная партия возбужденных солдат, их было столько, что что напор толпы оттеснил Джеймса от Старбака.
Лошадь Старбака отошла в сторону и начала щипать траву, растущую по краю грязной колеи на обочине. Генерал Макклелан произнес традиционную речь о том, как поведет своих драгоценных ребят к победе, но только в нужное время и при благоприятных обстоятельствах. Солдаты приветствовали эти слова радостными возгласами, а генерал поскакал дальше на запад.
— Они последуют за ним куда угодно, — раздался сардонический голос прямо за спиной Старбака. — К сожалению, он никуда не хочет их вести.
Старбак повернулся и увидел, что эти слова произнес французский военный атташе диковатого вида, полковник Лассан, отсутствующий глаз которого был прикрыт заплесневелой повязкой.
Мундир француза носил следы былого величия: металлическое шитьё на кителе потускнело, а эполеты истрепались. На боку болтался палаш со стальным эфесом, а к седлу были приторочены два револьвера.
Он закурил сигару и предложил ее Старбаку. Это движение позволило другим штабным офицерам проехать мимо, чего явно и желал француз.
— Сто пятьдесят тысяч человек? — скептически поинтересовался Лассан.
— Может, и больше, — Старбак взял предложенную сигару. — Благодарю.
— Семьдесят тысяч? — Француз тоже закурил, а потом цокнул языком, и его лошадь послушно начала движение.
— Сэр?
— Я предполагаю, мсье, что у генерала Джонстона семьдесят тысяч. Это самое большее, а ваша задача состоит в том, чтобы обмануть генерала Макклелана, — улыбнулся он Старбаку.
— Это предположение, сэр, просто отвратительно, — горячо запротестовал Старбак.
— Конечно, отвратительно, — весело произнес Лассан, — но ведь это правда, так?
Перед ними, смутно различимый сквозь хлещущий в сторону всадников шквал дождя, на фоне серого неба раскачивался похожий на луковицу желтый силуэт воздушного шара профессора Лоу.
— Позвольте изложить вам мою позицию, мистер Старбак, — мягко продолжал Лассан.
— Я наблюдатель, посланный правительством моей страны следить за ходом войны и докладывать Парижу о том, какую тактику и оружие можно использовать в нашей собственной армии. Я здесь не для того, чтобы принимать чью-либо сторону. Я не такой, как граф Парижский или герцог де Жуанвиль, — он махнул рукой в сторону двух элегантных штабных офицеров-французов, скакавших рядом с генералом, — которые приехали сюда драться за Север. И честно говоря, мне плевать, кто выиграет. Это не мое дело, я здесь лишь чтобы наблюдать и писать отчеты, и похоже, что, возможно, мне пора посмотреть на эту битву со стороны южан.
Старбак пожал плечами, словно давая понять Лассану, что это решение его не касается.
— Потому что мне очень хотелось бы увидеть, как семьдесят тысяч человек планируют перехитрить сто двадцать тысяч, — заявил Лассан.