— А меня пнул твой отец, — сказал Старбак с вернувшейся горечью.
Адам нахмурился.
— Мне жаль, Нат, правда, — он помедлил, явно от смущения, а потом покачал головой. — Я не могу тебе помочь, Нат. Хотел бы, но отец настроен против тебя и не станет меня слушать.
— Ты его просил?
Адам помолчал, а потом его прирожденная честность победила искушение увильнуть от прямого ответа.
— Нет, не просил. Я не виделся с ним уже месяц и знаю, что писать ему бесполезно. Может, он смягчится, если я спрошу его прямо? Лицом к лицу? Ты можешь подождать до этого момента?
Старбак пожал плечами.
— Я подожду, — ответил он, зная, как мало у него шансов в этом деле. Если Адаму не удастся изменить мнение своего отца, то и никто не сможет. — Хорошо выглядишь, — сказал он Адаму, меняя тему.
В последний раз Старбак виделся со своим другом у Бэллс-Блафф, где Адам был подавлен ужасом сражения, но теперь он снова приобрел свой добродушный и оживленный вид. Его форма была вычищена, ножны сабли сияли в солнечных лучах, а сапоги со шпорами блестели.
— У меня всё хорошо, — решительно заявил Адам. — Я с Джулией.
— С твоей невестой? — поддразнил его Старбак.
— Неофициальной невестой, — поправил его Адам. — Я хотел бы, чтобы она стала официальной, — он застенчиво улыбнулся. — Но мы решили, что лучше подождать, пока не закончится вся эта враждебность. Война — не время для свадеб.
Он махнул вдоль улицы.
— Хочешь с ней встретиться? Она с матерью у Севелла.
— У Севелла? Старбак думал, что знает все магазины готового платья и всех модисток Ричмонда, но никогда не слышал о Севелле.
— Это церковный магазин, Нат! — побранил Адам своего друга, а потом объяснил, что мать Джулии, миссис Гордон, открыла класс по изучению библии для свободных чернокожих, которые приезжали в Ричмонд в поисках работы на военных предприятиях.
— Они ищут простые варианты Писания, — объяснил Адам, — может, детскую версию Евангелия от Луки. Кстати, это напомнило мне, что у меня есть для тебя библия.
— Библия?
— Ее оставил для тебя твой брат. Мне следовало давным-давно ее тебе отправить. А теперь пойдем, познакомишься с миссис Гордон и Джулией.
Старбак медлил.
— Я здесь с другом, — объяснил он, махнув рукой в сторону витрины «Дюкезна» с выставленными там локонами, черепаховыми гребнями и декорированными многочисленными лентами париками, и как только он сделал этот жест, дверь распахнулась, и из нее вышла Салли.
Она взяла под руку Старбака и мило улыбнулась Адаму. Она знала его по округу Фалконер, но Адам явно не узнал девушку.
Когда он видел ее в последний раз, Салли была растрепанной девчушкой в линялом хлопковом бесформенном платье, таскающей воду и пасущей скот на маленькой ферме своего отца, а теперь носила шелк с кринолином, а закрученные локоны выглядывали из-под чепца с лентами.
— Мэм, — кивнул ей Адам.
— Адам, ты знаком…, - начал Старбак.
Салли прервала его.
— Меня зовут Виктория Ройял, сэр, — таково было ее профессиональное имя, которое Салли присвоили в борделе на Маршалл-стрит.
— Мисс Ройял.
— Майор Адам Фалконер, — завершил церемонию знакомства Старбак. Он заметил, с каким удовольствием Салли восприняла тот факт, что Адам ее не узнал, и решил поддержать эту проказу. — Майор Фалконер — мой большой друг, — сказал он Салли, будто она не знала.
— Мистер Старбак упоминал ваше имя, майор Фалконер, — сказала Салли в самой скромной манере.
Она и выглядела скромно в своем темно-сером платье, а красные, белые и синие ленты на чепце были скорей проявлением патриотизма, чем роскоши. Никаких выставленных напоказ драгоценностей или пышных нарядов на улицах Ричмонда, только не в то время, когда так часты грабежи.
— А вы, мисс Ройял, вы из Ричмонда? — спросил Адам, но до того, как Салли что-либо ответила, он увидел Джулию со своей матерью, появившихся из магазина церковной литературы на противоположной сторону улицы, и настоял, чтобы Старбак и Салли подошли к ним познакомиться.
Салли взяла под руку Старбака. Следуя за Адамом через дорогу, она хихикнула:
— Он меня не узнал! — прошептала она.
— Да как бы он смог? А теперь, Бога ради, веди себя осторожней. Это религиозные люди, — после этого предупреждения Старбак придал своему лицу строгое и благопристойное выражение. Он помог Салли взойти на тротуар, вежливо отбросил огрызок сигары, а потом повернулся к миссис Гордон и ее дочери.