— Одна лишь гордость. — согласился Старбак. — На поле сражения тебе хочется доказать, что ты лучше противника, — он вспомнил чувство восторга, когда они ударили по открытому флангу янки у Бэллс-Блафф, панику в рядах синемундирников, вопли, когда враг скатывался с вершины к кровавой, кипевшей от пуль реке. Но затем ощутил вину за эти радостные воспоминания. Врата ада, подумал он, наверняка разверзнутся для него особенно широко.
— Мистер Старбак? — спросила Джулия, встревоженная выражением ужаса на его лице, но прежде чем она успела договорить, Салли внезапно быстро пересекла палату и взяла Старбака под руку.
— Уведи меня отсюда, пожалуйста, — тихо и в спешке произнесла она.
— Сал…, - Старбак запнулся, осознав, что Джулия знала Салли как Викторию. — В чем дело?
— Этот человек, — Салли едва выговаривала слова, даже не потрудившись указать, о ком она вела речь, — меня знает. Пожалуйста, Нат. Уведи меня.
— Уверен, что это не имеет значения, — тихо сказал Старбак.
— Пожалуйста! — прошипела Салли. — Просто забери меня отсюда!
— Я могу чем-то помочь? — озадаченно вмешалась Джулия.
— Полагаю, нам пора идти, — ответил Старбак, хотя проблема заключалась в том, что плащ Салии и его шинель были сложены в конце того барака, где стоял хирург в окровавленном фартуке, и именно хирург опознал Салли и переговорил с преподобным доктором Петеркином, который, в свою очередь, теперь общался с миссис Гордон.
— Пошли, — сказал Старбак, потащив Салли за руку. Он решил бросить одежду, хотя и жаль было потерять прекрасную серую шинель, когда-то принадлежавшую Оливеру Уэнделлу Холмсу. — Вы меня простите? — спросил он Джулию, проходя мимо нее.
— Мистер Старбак! — властно позвала миссис Гордон. — Мисс Ройял!
— Не обращай на нее внимания, — велел Старбак Салли.
— Мисс Ройял! Подойдите сюда! — выкрикнула миссис Гордон, и Салли, ошеломленная этим тоном, повернулась в ее сторону. Адам поспешил в палату, чтобы узнать, в чём дело, а преподобный Джон Гордон поднял глаза, стоя на коленях у койки лихорадочного больного.
— Я поговорю с вами снаружи, — объявила миссис Гордон, направившись к маленькому крыльцу, где в хорошую погоду пациенты могли подышать воздухом, укрывшись под скосом крыши. Салли подхватила свой плащ.
Хирург ухмыльнулся и поклонился ей.
— Сукин сын, — зашипела на него Салли. Старбак вытащил свою шинель и вышел на крыльцо.
— У меня нет слов, — обратилась миссис Гордон к Салли и Старбаку из дождливой темноты.
— Вы хотели со мной поговорить? — дерзко ответила ей Салли.
— Не могу поверить, что вы могли так поступить, мистер Старбак, — миссис Гордон проигнорировала вызов Салли и посмотрела на Старбака. — Вы, воспитанный в благочестивом доме, приобрели столь дурные манеры, что ввели подобную женщину в мой дом.
— Какую женщину? — набросилась на нее Салли. На крыльцо вышел преподобный Джон Гордон и, подчинившись резкому приказу жены, закрыл за собой дверь, но до того Адам и Джулия тоже успели выйти на переполненное крыльцо.
— Возвращайся внутрь, Джулия, — настаивала ее мать.
— Пусть останется! — сказала Салли. — Какую женщину?
— Джулия! — миссис Гордон пронзила взглядом дочь.
— Дорогая матушка, — произнес преподобный Джон Гордон, — может, ты поведаешь нам, что всё это значит?
— Доктор Петеркин, — негодующе заявила миссис Гордон, — только что сообщил мне, что эта женщина… эта женщина…, - она остановилась, не в состоянии подобрать приличное слово, которое могла бы использовать в присутствии дочери. — Джулия! Немедленно вернись внутрь!
— Дорогая! — обратился к ней преподобный Джон Гордон. — И что же это за женщина?
— Магдалина! — выпалила миссис Гордон.
— Она хочет сказать, что я шлюха, преподобный, — с горечью заметила Салли.
— И вы привели ее в мой дом! — вопила миссис Гордон на Старбака.
— Миссис Гордон, — начал он, но не смог прервать тираду, которая изливалась на его голову, словно барабанящий по крыше крыльца дождь.
Миссис Гордон хотела знать, известно ли преподобному Элиялу Старбаку о глубине падения сына и насколько далеко от Божьей благодати он свалился, и как дьявол стал его приятелем.
— Она падшая женщина! — закричала миссис Гордон, — и вы привели ее в мой дом!
— Господь наш общался с грешниками, — попытался слабо возразить преподобный Джон Гордон.
— Но он не подавал им чай! — миссис Гордон невозможно было переубедить. Она повернулась к Адаму. — А что касается вас, мистер Фалконер, то я шокирована вашими друзьями. По-другому просто не скажешь. Шокирована.