— Я задам вам пару вопросов, Старбак, а ваша роль, как вы могли бы догадаться, заключается в том, чтобы на них ответить. Обычно, конечно же, подобные вещи делаются в законном порядке, но сейчас война, и боюсь, что необходимость вытащить из вас правду не может ждать всей этой канители с адвокатами. Это понятно?
— Не совсем. Я не знаю, какого дьявола здесь делаю.
Охранник за спиной Старбака предупреждающе рявкнул в ответ на наглое поведение Старбака, но лейтенант поднял руку в успокаивающем жесте.
— Вы это узнаете, Старбак, обещаю, — он снова водрузил очки на нос.
— Забыл представиться. Какая невнимательность. Меня зовут лейтенант Гиллеспи, лейтенант Уолтон Гиллеспи, — он произнес это имя так, словно ожидал, что Старбак его узнает, но тот просто пожал плечами. Гиллеспи вытащил из кармана кителя карандаш. — Начнем? Где вы родились?
— В Бостоне, — ответил Старбак.
— Где именно, будьте добры.
— На Милк-стрит.
— В доме ваших родителей, правильно?
— Бабушки и дедушки. Родителей матери.
Гиллеспи сделал пометку.
— Где в настоящее время проживают ваши родители?
— На Ореховой улице.
— До сих пор там живут? Прекрасно место. Я был в Бостоне два года назад и имел честь прослушать проповедь вашего отца, — Гиллеспи улыбнулся этому явно приятному воспоминанию.
— Продолжим, — сказал он и задал Старбаку несколько вопросов о его школьных годах и учебе в Йельском теологическом колледже, как он оказался на Юге в начале войны и о службе в Легионе Фалконера.
— Что ж, пока неплохо, — заявил Гиллеспи, прослушав рассказ о событиях на Бэллс-Блафф. Он перевернул страницу и нахмурился, прочитав то, что там написано. — Когда вы впервые встретились с Джоном Скалли?
— Никогда о нем не слышал.
— С Прайсом Льюисом?
Старбак покачал головой.
— С Тимоти Уэбстером?
Старбак просто пожал плечами. чтобы показать свое неведение.
— Понятно, — произнес Гиллеспи тоном, который предполагал, что отрицание Старбака его совершенно озадачило. Он сделал пометку карандашом, все еще хмурясь, а потом снял очки и помассировал переносицу. — Как зовут вашего брата?
— У меня три брата. Джеймс, Фредерик и Сэм.
— Их возраст?
Старбаку пришлось задуматься.
— Двадцать шесть или двадцать семь, семнадцать и тринадцать.
— Самый старший. Его имя?
— Джеймс.
— Джеймс, — повторил Гиллеспи, словно никогда раньше не слышал этого имени. Внезапно во дворе закричал какой-то мужчина, и Старбак четко различил звук хлыста, рассекающего воздух, а потом с щелчком обрушившегося на жертву. — Я закрыл дверь, Хардинг? — поинтересовался Гиллеспи.
— Очень плотно, сэр.
— Здесь так шумно, так шумно. Скажите мне, Старбак, когда вы в последний раз видели Джеймса?
Старбак покачал головой.
— Задолго до начала войны.
— До войны, — повторил Гиллеспи и записал это. — А когда вы в последний раз получали от него письмо?
— Тоже до войны.
— До войны, — снова медленно повторил Гиллеспи, а потом достал из кармана маленький перочинный ножик. Он открыл его и заточил карандаш, тщательно собрав остатки древесины и грифеля в кучку на краю стола. — Что вы можете сказать об Обществе снабжения армии Конфедерации библиями?
— Ничего.
— Понятно, — Гиллеспи отложил карандаш и откинулся назад на шатком стуле. — А какие сведения вы послали своему брату относительно расположения наших сил?
— Никаких! — протестующе выкрикнул Старбак, наконец начиная понимать, по какому поводу поднялся весь этот шум.
Гиллеспи снова снял очки и вытер их о рукав.
— Я уже упоминал ранее, мистер Старбак, что мы вынуждены, к большому сожалению, идти на крайние меры, чтобы установить истину. Обычно, как я сказал, мы ограничены положенными по закону процедурами, но чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер. Вы понимаете?
— Нет.
— Позвольте спросить еще раз. Вы знаете Джона Скалли и Льюиса Прайса?
— Нет.
— Вы состояли в переписке со своим братом?
— Нет.
— Вы получали письма на имя Общества снабжения армии Конфедерации библиями?
— Нет.
— Вы отдавали письмо Тимоти Уэбстеру в отель «Монументаль»?
— Нет! — запротестовал Старбак.
Гиллеспи печально покачал головой. Когда майор Александер арестовал Тимоти Уэбстера и Хетти Лоутон, он также обнаружил письмо, написанное тесно прижатыми друг к другу печатными буквами, в котором детально описывалось размещение защитников Ричмонда.