- А ты не эгоист, Лёша? - засмеялась жена. - Я у тебя на все руки мастер буду именно для тебя. А?
- Ну, ещё чего! - возмутился Сахнин. - Не надо мне ничего. Делай всё для себя и детей. Я перебьюсь.
- С этим хождением в народ я детей почти не вижу, - задумалась Лариса. - Хожу к ним пару раз в неделю после курсов. Устаю.
- Значит, не будешь больше ничему учиться? - посмотрел ей в глаза Алёша.
- Наоборот, - усмехнулась жена и налила чай в высокие тонкие фарфоровые чашки. - У меня ещё много интересов осталось. Да и сама жизнь в народе поживее и полезнее, чем беготня по музеям и прослушивание симфоний Шостаковича. Наслушалась я классики, насмотрелась великой живописи, книжек начиталась. А попала в люди, как дитё малое-неразумное перед простыми девками. Руки как вроде всю жизнь из задницы росли. И говорить не могла с людьми. Несла чушь высокопарную. Смеялись нормальные надо мной. Нет. Обратную дорогу я себе шлагбаумом перекрыла. Буду жить с народом.
- Но мы же можем договориться, что ты не станешь бросать и возвышенные свои идеалы? - спросил Алексей с надеждой. - Григ, Бах, Петрарка, сонеты Шекспира, поэты серебряного века - разве можно со всем этим расстаться? А фортепиано! Как ты играешь Листа и Штрауса! Это же волшебство. Ну, и живопись твоя! У тебя девяносто шесть прекрасных картин. Надо персональную выставку делать во Дворце целинников. У тебя чудные мастерские работы!
- Нет, это я точно дура. Забросила всё, что воспитывает духовность, - Лариса взялась за голову и сжала виски. - Торты печь надо. Костюмы, пальто и платья тоже следует шить не хуже, чем в лучших ателье, уколы уметь делать и причёски - тоже замечательно. Но… Да. Без высоких материй я буду просто расфуфыренной наряженной тёткой с золотыми перстнями и медальонами. Лет через десять, а то и раньше. Всё! Решено. Буду совмещать земное и небесное. У меня получится! Она села к роялю и виртуозно сыграла «Грёзы любви» Ференца Листа.
- Да ты ж моя умница! - Сахнин поцеловал Ларису так нежно, что хоть снова в постель беги. Но удержались. Да и не до того уже было. Лариса решила всё-таки побежать на курсы кройки с шитьём. Экзамен успеть сдать и получить свидетельство. Алексей решил, что объявит о резком снижении температуры и сядет в своём кабинете дописывать статью. В общем, не зря занесло в их квартиру доброго гостя ночного - Амура, который стреляет только в кого надо, причём всегда без промаха.
А потом, как обычно - падающими звездами мелькнули и канули вечность ещё три таких же счастливых года как раньше. Ветер благостных перемен снова подул в попутную сторону. Лариса прошла все курсы, какие работали в Зарайске, кроме школы сварщиков, штукатуров-маляров, арматурщиков и ночных сторожей. А курсы водителей-автолюбителей закончила со всеми пятерками, после чего папа Прозоровский купил ей «Москвич-408» и семья с детьми на заднем сиденье зимой ездила к близкому озеру кататься на коньках, а летом на рыбалку и грибы с ягодами собирать в далёком лесу.
Жизнь наладилась, спрятавшаяся дразнилка-любовь вылезла из укромного места и обняла обоих. И где бы кто-то из них ни был, он ласку этих объятий чувствовал и носил с собой.
Осенью семьдесят первого после своего дня рождения Сахнин пришел на работу в шикарном кашемировом пальто, в удивительно красивом твидовом костюме благородного глубоко синего цвета. На пиджаке не было лацканов. Так сейчас ходили за границей и в СССР обожатели «Битлз», носивших именно такие пиджаки. Рубашка под пиджаком не имела воротника а только стоечку, которая застёгивалась как косоворотка. В руках Сахнин держал два торта на подносах, обёрнутых жестко не впитывающей крем атласной бумагой. В ранце за спиной звякали толстым стеклом четыре бутылки «Советского шампанского».
- В «Берёзке» прикид купил? Пальто - Германия. Костюм - Италия, - помял пальцами ткань зав. отделом информации Егоренко.
- Жена сшила всё. И пальто, - засмеялся Сахнин так громко, что услышали все, кто пришел поздравить Алёшу в зал заседаний. - Она у меня девять разных курсов закончила. Торты - тоже её работа.