Гарий управился быстрее. Алек стоял покачиваясь, блаженно улыбаясь.
— Меня хоть выжимай. Где тут ближайшая лужа? Если не найдётся, устрою дождь, — мимоходом посмотрел наверх, вскинув руку, покрутил пальцем, как будто размешивал небо. Похожее на черепаху облако завернулось спиралью и стало неторопливо разваливаться. Гарий восхитился лёгкости и чистоте воздействия.
— Обойдёмся без дождя, дорогу развезёт.
— Да я тихо, аккуратно…
— Знаем мы вас, тихушников-аккуратистов…
Вмешиваться в естественную погоду Алеку не пришлось, — скоро каравану попалось небольшое лесное озерцо, чуть заболоченное, но чистое. Джонатам тут же полез в свои записи, проверяя, обозначена ли "лужа" на карте. Норик посмеивался над ним — такие мелкие пруды замучаешься подсчитывать. Очень может быть, что на следующий год он "сбежит" в другое место, вырастет или вовсе пропадёт.
— …Смотря какая будет весна, паводки, дожди, — закончил Норик. Джонатам кивнул, глядя сквозь него, Гарий буквально чувствовал, как слова в его разуме становятся в ряды, находя своё место. Смешно, у человека, который читает и пишет, иная манера мышления, особый ритм… Как, впрочем, и у человека исцеляющего.
Гарий поглядел, как в "своенравном" пруду плещутся остальные, по обычаю воличей раздевшись донага. Сам он не спешил лезть в воду, и Мона, кстати, тоже не купалась. А жаль.
Они поглядели друг на друга и молча отправились в обход озерца. Скоро наткнулись на ручей, который его питал.
— Порадуем Джонатама? — предложил Гарий.
— Как?
— Уточним его карты. Этот прудик можно сделать постоянным, — Гарий задумчиво оглядел ручей и водоём. — Примерно вот так…
Дохнуло ледяным воздухом, словно лето мгновенно сменилось зимой. Раздался хруст и скрежет, устье ручья мгновенно промёрзло до самого дна. Мона даже попятилась, прикрывая лицо от порыва холодного ветра. Гарий легко тронул струны Узора, и большой кусок льда пошёл вверх, выламывая промёрзшие кочки и траву. Плюхнулся в озерцо, и в освобождённое и очищенное устье хлынула вода.
— Выпендриваешься? — Мона отступила от волны.
— Обязательно, — усмехнулся Гарий. — А ты так можешь?
Девчонка насупилась и подняла руки… тут же опустила и даже спрятала в карманы. Сурово глянула на ручей, и течение снова перегородила ледяная плотина.
Какое-то время они развлекались, промораживая ручей вместе с землёй, потом вырывая льдины вместе с грязью, илом и кочками. Мона устала первой.
— Я думала, ты только по огню, — буркнула, отшвыривая очередную глыбу и расшибая стенку, которую они строили изо льда на берегу ручейка.
— Процессы-то примерно одинаковы, — Гарий, рисуясь, пустил по самой поверхности воды ледяную дорожку. — Отнимать тепло или давать его…
Ледяной узор, какой бывает на окнах в стужу, хрустнул и превратился в пар.
Наверное, именно из-за его "выпендрежа" Мона воспылала жаждой мести и в очередной привал нашла где-то два шиная и две защитные куртки. Гарий не стал отказываться "постучать деревяшками", хотя отдавал себе отчёт, что как бы он не прогрессировал в последние дни, девчонка всё равно сильнее его.
Мона неплохо его "обмолотила", но и её тоже досталось. Хорошо хоть не предложила драться на крыше фургона… Мальчишка, кое-как уняв кровотечение из носа — маска от всего не защитит, отправился искать швейные принадлежности. Насколько он помнил, в его сумках ничего такого не было. Может быть, в маленьком фургоне, который ехал предпоследним? Там пока никто не жил, и на время сложили все ненужные вещи.
Гарий забрался туда, пробираясь между тюками и ящиками. Наугад поднял крышки нескольких сундуков. Ткани, выделанные шкурки, даже бумага…
Он зажмурился и повёл рукой, словно ощупывая перед собой воздух. Это упражнение давалось ему с трудом, таланта лозоходца творец не дал, но сейчас получилось.
Гарий полез туда, куда указывало эхо в Узоре, свидетельствующее о наличии металла. Так, металлический скарб, гвозди-скобы… тут инструменты…
Обнаружив берестяной футляр с иглами и нитками — работа Макшема, кажется, — мальчишка захлопнул сундук и яростно почесал ногу о угол, окованный железом. Больно…
Гарий закатав штанину, он разглядел болезненное место. Выше синяк, уже застарелый. Ниже царапина, заполучил, когда сигал с черёмухи. Здесь кожа чистая, а боль раскатывается волнами, идёт откуда-то изнутри… от кости.
Болит не его нога.
— Проводник меня… — тихо выругался Гарий. Откуда?.. Почему?
Он осторожно потянул клинки из ножен, с оружием сразу почувствовав себя уверенней. Оглянулся вокруг, уже привычно обращаясь к силе целителя, определяя, откуда доносилась чужая боль.