В чём дело? — Гарий глянул на Мону, та дёрнула плечами.
Алек окинул внимательным взглядом поляну, и пустой фургон покатился вперёд, занял своё место в обычном полукруге на границе лагеря. А брат, который теперь казался чужим незнакомым человеком, стремительно шагал вслед за ним, окликнул одного, другого, что-то вполголоса приказал.
Гарий поспешил за ним и поперхнулся вопросом, когда Алек оглянулся на него.
— Где твой меч? — спокойно спросил. Мальчишка кинул руку к поясу. Меч он снял перед переправой, оставив лишь короткий клинок.
— В фургоне… — под взглядом Алека он со всех ног бросился за ним.
— Он заряжен? — молодой вой посмотрел на громобой Моны. Ответа не требовалось — Алек отлично видел, что нет. Характерной тёмной тени не было.
— Мы шли через реку, и я подумала… — попыталась оправдаться Мона.
— Заряди, — бросил Алек, не дослушав, и ушёл.
Мона поспешила к себе. Вытащила из-под кровати обитый железом сундучок и быстро выполнила все необходимые операции — порох, пыжи, пуля… Бросив громобой в кобуру, она выскочила наружу.
Лагерь как будто остался прежним — и вместе с тем изменился разительно. Дело в людях, догадалась Мона. Настороженные взгляды, негромкие разговоры. Воличи привыкли всегда носить с собой оружие — но сейчас как будто были готовы мгновенно пустить его в ход.
— Кажется, я знаю, что происходит, — сказала она Гарию, который с несколько очумелым видом прилаживал меч на пояс. Мальчишка вопросительно посмотрел на неё. Мона обвела взглядом лагерь.
— Ага, понятно, — пробормотал. — Мы пересекли Мету-границу, мы в Радоне, и твой отец… как же это у имперцев? — сдал Алеку командование.
— И тот прежде всего накрутил хвосты своим войям. Да и всем остальным заодно.
Гарий невольно потрогал рукоять своего меча и заметил, что Мона тоже бессознательно теребит кобуру громобоя.
— Ты, вот что… — нерешительно сказал он. — Будь осторожней, ладно? Не ходи одна, и всё такое…
Мона изумлённо заморгала.
— Что с тобой? Уж не заразился ли ты от брата… м-м-м, излишней бдительностью?
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — наставительно поведал Гарий. — Это тебе не родные места.
— Хочешь сказать, по эту сторону реки опасней? — Мона с таким интересом завертела головой, словно ожидала, что из-за кустов выпрыгнут многочисленные опасности этих мест. Гарий прикусил язык — раньше не мог сообразить, что опасность её только привлечёт!..
Он пообещал себе, что будет присматривать за несносной девчонкой.
Через пару дней Мона несколько разочаровалась в "опасностях" Радона. Лес здесь был тот же, что и по ту сторону реки, а вот дорога — хуже. Людям часто приходилось покидать дома на колёсах, чтобы вытащить их из грязи или протолкнуть через колдобины. Кое-где дорога заросла неудержимым тальником.
Ко всеобщему облегчению, "бдительность" Алека, — над ней уже начали подшучивать, — не простиралась настолько, чтобы запретить охотникам бить дичь. Он всего лишь настаивал, чтобы все ходили по два-три человека. На стоянках часто пропадал и сам, но редко возвращался с добычей.
— Он ходит на разведку, — уверенно сказала Мона. — Охотится только если добыча сама лезет под ноги.
— Ну, ему лучше знать об опасностях родных лесов, верно? — спросил Гарий.
Однажды Алек, вернувшись, позвал их за собой. Уйдя от дороги на несколько километров, они остановились в глухой чаще, и молодой вой предложил внимательно оглянуться вокруг.
— Ну, видите что-нибудь?
— Как будто ничего нет, — неуверенно сказала Мона. Гарий молчал, разглядывая окрестности иным взглядом. Алек ехидно улыбался.
— Деревья, кусты, земля, муравейники, — начала перечислять девочка всё, что попадалось на глаза.
— Люди, — перебил Гарий.
— Где?!.
— Не знаю. Не сейчас. Где-то здесь были люди.
Алек усмехнулся и полез в самую чащу. Дети переглянулись и пошли за ним, и через несколько шагов им открылось убежище.
Гарий изумлённо выдохнул.
— Здо-ро-во! — прошептала Мона.
Землянка была расположена в буреломе так, чтобы в любое время года оказывалась скрытой. Наполовину углублённая в землю, с узкими окошками. На крыше землянки росла трава и ползучий кустарник. Гарий неосторожно влез в него и зашипел, наловив колючек.
— Учитель, а тот, который вы разнесли тогда — он далеко отсюда? — почтительно поинтересовалась Мона.
Алек поморщился, как от неприятного воспоминания, — хотя, возможно, это могло быть из-за того, что он тоже залез в колючки, потянувшись открыть косо расположенную дверь. Пригнувшись, вошёл.