— Здесь… — не успел договорить, как все тут же столпились вокруг. Урэтхи поднял металлическую штуковинку, похожую на крохотную бутылочку. Алек сунул туда нос и чихнул от очень знакомой кислой вони. Немедленно припомнились правила безопасности — и в школе учителя, и в мастерских Кнопка втолковывали ему — рукой гони воздух, не тяни носом чего ни попади!..
— Порох, — пробормотал Александр. — Чтоб я в Базес оказался, это же порохом пахнет!..
— И хорошим, — вот Луиса всё правильно сделала, держа нос поодаль от бутылочки и легко помахивая ладонью к лицу. Алек не стал оспаривать мнения специалиста, взял бутылочку и тут же выронил.
— Ничего не понимаю, — пробормотал, наклоняясь. Пальцы ныли, как отмороженные, оставалось только удивляться, почему Тролль не почувствовал этого. Он подобрал вещицу и перекинул Луисе. Девушка тоже уронила, ещё и выругалась растерянно.
— Да в чём дело-то? — Джонатам подобрал. И уронил. Тролль удивлённо вертел головой.
— Громобой, — уверенно произнёс Алек. — Да, эта штуковина нисколько не похожа на оружие, но пахнет из неё порохом, и эхо в Живу она даёт такое, словно из неё стреляли.
— Одноразовый громобой, — уточнила Луиса. Раньше среди воличей имели хождение деревянные трубки, наполненные скверным порохом и камешками. После выстрела их можно было только выбросить. Теперь же порох стал лучше, громобои в основном делали из железа и заряжали одной свинцовой пулей.
Луиса была права, металлический цилиндрик с горлышком и ободком вокруг донышка в Живе ощущался так, словно в нём когда-то дремала смерть — сейчас выпущенная на волю.
— Вот и ещё одна ерунда в твой список, — сказал Даниэл, в свою очередь беря штуковину. — А ещё мы не слышали выстрела. И вообще — как из неё стрелять, её же удержать невозможно… или какая-нибудь рукоятка? — он так и сяк примерял её к руке.
Алек огляделся и понял, что они самым непростительным образом торчат посередь дороги. Если бы неизвестные вздумали поворотить назад, им не составило бы труда неожиданно прихватить беспечных.
— Джонатам, Урэтхи — на стражу! Остальным осмотреться вокруг, — велел молодой вой.
Поиски ничего не дали.
— Можно вернуться, когда будет светло, — предложила Луиса.
— А может быть, зажечь факелы? — робко предложил Урэтхи. Воличи с изумлением уставились на него.
— Тролль меня куси, — пробормотал Алек. — Устами тролля… то есть младенца… ученика…
Урэтхи прикусил язык, проклиная его — кто просил лезть к могущественным волшебникам с такой ерундой!.. Но воличи смотрели как будто без насмешки.
— С этим выпендрежем мы совсем позабыли о простых путях, — сказала Луиса. Даниэл уже ломал подходящий сук и заматывал его какой-то тряпкой. Зажёг огонь мысленным прикосновением, пару раз взмахнул, раздувая, и вручил факел Алеку.
Такая возможность ими даже не рассматривалась, благо сумеречное зрение даёт возможность не натыкаться ночью на стволы деревьев и видеть землю. А вот следы на земле так не рассмотришь.
Воличи наклонились над дорогой. Алек что-то сделал с факелом, и он загорел с гулом, как праздничный костёр. Кто-то издал удивлённо восклицание, загомонили вполголоса. Троллю тоже было интересно, чего они там увидели — но учитель поставил его на караул, и он смотрел за своей частью дороги. Не просто смотрел, но и пытался проникнуть мысленным взором, как учили… очень недолго вообще-то, однако беричу показалось, что у него начало получаться.
— Пошли, — Алек тихо тронул за плечо. Тролль встрепнул головой, сбрасывая грёзы, и последовал за всеми.
Они шли молча, неслышно ступая по дороге. Урэтхи приходилось прилагать определённые усилия, чтобы сосредоточить внимание на своих спутниках — они казались случайной игрой лунного света и теней, шорохом ветра в листве. Он понял, что имел в виду Джонатам, говоря о том, что чужаки "идут нагло, никого не боятся".
— Этому я тебя тоже научу, — сказал Алек, заметив его состояние. — И прятаться, и противостоять.
Тролль благодарно кивнул. Сам он не заговорил бы нипочём, но раз учитель начал первым, значит, можно.
— Что там были за следы?
Какое-то время ему казалось, что вой отвечать не собирается, но тот всё-таки произнёс:
— Рубчатые подошвы.
— Рубчатые? — недоумённо переспросил Тролль.
— Представь, что на очень толстой подошве сапога сделаны этакие насечки, — Алек на ходу неопределённо покрутил пальцами, сложил "ёлочкой". — Эльфы такие делают себе, и для продажи. Не представляю, правда, зачем. Ходьба по скалам, может быть, — по плотному снегу…