— Тут пахнет, — вдруг сказала Луиса. — Тем самым… химическим.
Алек потянул носом, ничего не учуял, но тренированному обонянию целительницы поверил.
— Запишешь в свою книгу, — велел сумрачно Джонатаму.
— Ещё и зарисую, — тот не менее сумрачно разглядывал следы.
— Говорят, когда проснётся Ангра и прочие Титаны, будет конец света, — сказал Даниэл. — Если Ледяной Старец уже проснулся, может быть, и остальным пора?
— Не чувствую я здесь ничего запредельного, — проворчала Луиса. — Это были люди. Вот только знающие побольше нашего. Летающая повозка, эка невидаль!.. Беричам наши грохоты и ракеты тоже кажутся каким-то опасным волшебством.
Все, как один, посмотрели на Тролля. Тому было не до следов — воличи, по своим меркам вовсе не торопились, но жителя болот мало не загнали насмерть, и он использовал остановку, чтобы хоть немного перевести дух.
Берич от всеобщего внимания смутился. Мотнул головой:
— Знаем, что не волшебство. Эти, как их… иркго… ингред… зелья!.. — в наших же болотах берёте. Красную землю, древесину огонь-дерева, кровь земли. Просто вы больше умеете.
— Даже у нас немногие умеют мастерить ракеты, — пробормотал Алек. — Вот бы найти того, кто умеет делать летающие повозки!..
Убедившись, что из следов они ничего больше не поймут, молодой вой дал команду отправляться. Обойдя место приземления Ледяного Старца, они двинулись, строясь в походный порядок. Какое-то время вопреки правилам говорили чуть ли не в голос, обсуждая увиденное, но потом привычка взяла верх, и дальше шли молча.
— Доброе утро! — провозгласила Мона, распахнув дверь.
Гарий поднял голову и заморгал, весь ещё во сне. Слишком жизнерадостное зрелище для столь раннего часа, решил он, оглядывая рыжую девчонку в заполненным солнечным светом проёме двери.
— Что, неужели такое доброе? — поинтересовался вяло.
— Вставай, бука! — засмеялась Мона. Гарий потянулся и почувствовал какое-то неудобство в постели. Проводник и все его твари, а особенно ламии, которые бродят ночами и смущают снами!.. Гарий торопливо рухнул обратно.
— Что с тобой? — встревожилась Мона.
— Ничего! — торопливо выкрикнул он. — Я сейчас встану, ты иди пока…
— Может, позвать кого-нибудь? — девочка явно вознамерилась влезть в фургон.
— Не надо!.. — замычал Гарий. — Я щас, мне только проснуться!
И изломил рот, изображая безудержную зевоту. Мона с удивлением посмотрела на страшноватую гримасу, сказала "ну ладно" и вышла.
Гарий торопливо вскочил, запутался в одеяле — навертел на себя во сне, — и скатился вниз. Собрав с пола свои кости и перевязь с мечами, он вылетел из фургона, предварительно глянув сквозь стену, не подкарауливает ли его Мона. Удерживая оружие перед собой и прикрываясь им, проскочил через лагерь, едва отвечая на приветствия, и плюхнулся в ручей ниже лагеря. Выдохнул, окунулся пару раз, смывая следы ночного безобразия, лёг на воду и тихо поплыл.
— Эй, ты утопиться решил?
Гарий действительно чуть не утопился, окунувшись от неожиданности. Отфыркиваясь, вынырнул, на берегу, над его отброшенной второпях перевязью, стояла Мона.
— Смотрю, дёрнул к ручью, словно штаны горят.
Почти угадала. Гарий залез в воду по самые уши, чтобы не было заметно, как они пламенеют.
— Я так… по бане соскучился, — "признался". Легко тронул Узор, и вода вокруг запарила.
— Да, я тоже, — Мона зачерпнула туман ладонями, примерилась спрыгнуть в ручей, но тут от лагеря раздался зов. — Пора ехать.
Гарий вылез из воды, кое-как отряхнулся, подобрал оружие и пошёл за ней следом, замедляя шаг, чтобы не догнать. Ему было неловко говорить с девочкой и даже смотреть на неё. Мона приостановилась.
— Ну, чего плетёшься? — вытянула руки, и с них подул горячий ветер, взметнул рыжие волосы.
— А ты мне снилась, — ляпнул Гарий.
— Правда? — Мона поглядела с интересом, ветер игриво толкнул в грудь, едва не сбив с ног. — Что именно?
— Не помню точно, — он мотнул головой. Наклонился, как будто подставляя волосы для сушки.
— А путешествие своё ты тоже забыл?
Гарий сначала не понял, о каком путешествии речь. Перед сном всё остальное казалось неважным, давно минувшим.
— Нет, путешествие помню.
— Ага. Значит, ты сон про меня забыл, а путешествие помнишь.
Гарий понял, что сказал что-то не то. Мона хмурила рыжие брови и, кажется, раздумывала, не обидеться ли всерьёз.
— Ты танцевала. Среди огня, — поторопился он сказать. Девочка заморгала.