— Задумывались хоть раз, как он видит? Ну, то бишь "воспринимает мир"? — Луиса кивнула Алеку.
Воличи дружно замотали головами.
— Кажется, я понял, — сказал Джонатам. — Точно такое же "сверхъясное"?
— Возможно, все древние могущественные мыследеи постепенно приходят к такому видению мира, — Алек попытался припомнить свои ощущения от присутствия церковных иерархов.
— Ты, значит, уверен, что Липка — не безумец, а "древний могущественный"?
— По следу — очень похоже. Сколько ему лет было?
— Если он отсюда — то лет восемьдесят. Если из Каррионы, ещё откуда, где живут долго, то и век, пожалуй.
Вот вам и ещё одна "ерунда", — уныло подытожил Джонатам. — И вопрос — всегда ли наш Липка был таким, притворяясь безумцем, или же только недавно очнулся, как тогда наш Модест Владим превратился во Влада?
— Вот и он, наш… Дикий Край, — сказала Мона, с удовольствием оглядываясь по сторонам. Гарий усмехнулся. Так Длинный однажды в краткой беседе с ними назвал эту местность.
Округа не соответствовала именованию. Становилось всё больше признаков людского присутствия. Дорога стала чище и накатанней. Показались вырубки, стволы деревьев, сложенные внахлёст или "шалашами" для просушки. Через канавы и ручейки протянулись мосты. Рядом случались "жданки" — небольшие строения, обычно лишь крыша над помостом на четырёх или шести столбах. Такие строеньица делали войи или другие путешествующие, если им случилось вдруг остановиться на одном месте больше чем на полдня.
— Пожалуй, уже скоро?.. — спросил Гарий, и вот тут-то это и случилось. Мальчишка подскочил, едва не скатившись с облучка, одной рукой дёрнул из ножен меч, другой выхватил громобой из-за пояса Моны, одновременно пытаясь задвинуть девочку себе за спину. — Тревога!.. — заорал и растерянно осёкся.
В одно мгновение караван превратился в ощетинившийся оружием форт. Мона отпихнула Гария, осторожно высунула нос из-за его спины. Мальчишка выпрямился, опуская клинок, вернул ей громобой.
— Отбой тревоги, — крикнул Гарий. — Вот уж легки на помине… Выходите, я вас вижу!..
С ветерком пришла эмоция сомнения. Гарий завертел головой, пытаясь определить, откуда на него смотрят.
— Ну, чую, какая, собственно, разница!
— В твоём случае — никакой, — Верея каким-то образом возникла совсем рядом с повозкой. Гарий и Мона одновременно потянулись к громобою на поясе девочки и спутались руками.
— У тебя, между прочим, собственный есть, — напомнила Мона, смущённо отдёргивая руку. Верея с интересом на них поглядывала.
— Я его в фургоне оставил, — признался мальчишка. — Здравствуйте, сэнири Верея!..
От обочин потянулись остальные встречники.
— Вижу, что из всех один ты смотришь в оба, — улыбнулась Верея.
— С моими-то учителями, — смущённо ухмыльнулся Гарий. — Вы же знаете Алека — будь готов! — произнёс низким угрожающим голосом. — Да и вы тоже…
Он смущённо замолчал. Мона фыркнула.
— Кстати, про Алека, — Верея завертела головой, — где вы потеряли это ходячее бедствие? Зато новых, смотрю, приобрели…
Её глаза остановились на Длинном. Верея хмыкнула, скептически разглядывая его, раб надменно вскинул подбородок и тут же скривился от боли в покалеченном горле.
Рядом появился Норик. Поздоровался, окликал кого-то, распоряжался, скоро рядом с дорогой возник небольшой лагерь. Вновьприбывшие смешивались с людьми каравана, из уст в уста передавали имена погибших в бою. Войи недобро смотрели на рабов, те ёжились и стремились поскорее получить какое-нибудь задание от Линды и спрятаться за работой.
Гарий принялся рассказывать про Алека.
— Ну, куда он и иже с ним отправился, мы знаем. Вот только по какой причине, так и не поняли. Сам знаешь, передавали через третьи руки, ты — Самилле, она — нам, едва при этом найдя, — Верея вздохнула. — Эх, будь у нас институт Слухачей…
Вот уже второй раз поминают этих самых Слухачей, подумал Гарий. К чему бы это?.. И что за слово она употребила? Значение он понял через Живу.
Взрослые утащили к себе Верею, Гарий и Мона отправились бродить по лагерю, здороваясь со знакомыми, отвечая на вопросы и выспрашивая, как там дома.
После небольшого перекуса воличи двинулись уже другим походным порядком. И, кажется, Длинному это пришлось здорово не по душе.
— Так и зыркает, — прокомментировала Мона. Гарию не нужно было оглядываться, чтобы ощутить ненависть и смятение раба. Он восседал двумя повозками дальше.
— Слезает, — сказала Мона.
— Идиот, — буркнул Гарий. — Дхоу безмозглый.
Целитель прибывших воличей осматривал ногу Длинного и запретил ему ходить.