Разбойники где-то ухитрились раздобыть сети. Одна взметнулась, разворачиваясь, краем задела пылающий шест шатра и завилась вокруг него, загорелась. Ещё одну сеть Алек перехватил силовой волной и швырнул под ноги че Кома. Тот перепрыгнул… и потерял ритм.
Клинки встретились и миновали друг друга, при блоке че Кома увёл свой меч самую малость дальше, чем следовало. Лезвие коснулось неощутимо, казалось, рассекло лишь одежду… но в следующее мгновение бок обжёг нестерпимый холод. Царапина, всего лишь царапина, отчего же так больно?!.
Ненависть, понял он. Ярость седовласого мальчишки — словно яд на клинке, неразумную тварь такая царапина убила бы мгновенно… нетренированный человек через десять ударов сердца выронил бы меч и свалился замертво… и даже он, опытный боец, способен лишь ограничить ток смертельного холода!..
Конечно, че Кома мог избавиться от последствий удара и закрыть рану, но для этого нужно время, которое седой не собирался ему давать. Его меч возникал отовсюду, бешено тесня. Разбойники стреляли, кидали камни, палки, пытались запеленать сетями и отрезами ткани, но враг был неуловим. Он всякий раз оказывался не там, куда летели снаряды, да ещё и успевал в ответ разить мечом и короткими силовыми ударами.
Стремясь выиграть время, че Кома нырнул в узкий "переулок" между двумя срубами, захламлённый строительным мусором. Здесь длинные палки поимщиков оказались бесполезны, разбойники мешали друг другу.
— Довольно! — выкрикнул че Кома, с чем-то похожим на страх наблюдая, как трое разбойников одновременно навалились на седого. Первый упал, хватаясь за рассечённое горло, — убейте его!.. — второй как бы ненароком наткнулся на палку соседа, укороченную и заострённую тем же ударом, — плачу двадцать… — третий взглянул парню в глаза и отскочил, хватаясь за лицо и визжа, что он ослеп. — Пятьдесят!..
Стрела отколола щепку от стены, следующая вонзилась в наполненную стружками корзину, едва не пригвоздив ногу седого.
Он коротко оглянулся.
Лучник стоял на углу сруба. С воплем выронил полыхнувший лук, взмахнул руками, удерживая равновесие. Брёвна поехали у него под ногами. Стрелок свалился и приложился головой о дерево, че Кома показалось, что он услышал хруст костей. Брёвна обрушились и загорелись сразу, по всей длине, корзины и мешки со щепой взрывались как бомбы. Раздались жуткие вопли заваленных.
Поединщики оказались отрезаны от разбойников. Шагая по колено в огне, они обменивались страшными ударами. Отсвет пожара превращал лицо в кровавую маску бога войны, меч сливался в сплошное марево, бросая алые блики.
Че Кома пятился… и с облегчением почувствовал пустоту за спиной — наконец-то выбрались из лагеря, теперь появилось пространство для манёвра. Седой наступал, преспокойно подставив спину набегающим из лагеря.
— Вот они!.. — взвыл кто-то. Седовласый оглянулся на крик.
Каменная кладка, обозначающая угол будущего замка, словно взорвалась изнутри, разбрасывая острые осколки. Разбойники вопили, валились навзничь. Свистнуло несколько стрел, вой небрежно уклонился.
А вот от выстрела из громобоя не смог.
Алека швырнуло вперёд. Сначала ему показалось, что пуля ударила на излёте и даже не пробила плотную куртку. По боку побежало горячее.
Парализатор. Пуля попала в левое плечо — а он даже не чувствует боли из-за удара неизвестного оружия, не видит рану, не может её закрыть!..
Неважно. Это значит лишь то, что с главарём нужно закончить побыстрее. А потом заняться остальными. Сколько их, пятьдесят, семьдесят?
Как одиночке убить семьдесят человек? Очень просто. Убить первого. Потом второго. Третьего. И так далее…
Че Кома понял, что в своём стремлении вырваться на простор обманул сам себя. Теперь Алек теснил его к обрыву. Жгучий пот стекал по лицу, пожар бросал в небо искры. Вдобавок ко всему подул сильный ветер, и стрелы стали бесполезны. Разве что пуля из громобоя могла преодолеть стену воздуха.
Алек чуть переместился, и пуля угодила между лопаток… как раз в стальную отделку ножен меча. Его снова качнуло вперёд, меч противника возник перед лицом. Вой подбил его вверх и бросил клинок вниз. Ещё одна царапина, опять хлынувший холод…
— Проводник тебя… — прохрипел главарь. — Убейте же… — кричать он уже не мог, с ужасом глядя, как вокруг фигуры дикаря пылает ихор.