Кажется, получилось не очень, но верзила всё-таки что-то такое почувствовал и на мгновение замешкался.
— Я что, похожа на воровку, сэнир? — промолвила Дикарка. Верзила оглядел её — уверенный взгляд, чистое лицо, рубаха и штаны простые, безо всяких украшений, рюшей и так далее, одежда покроем похожа на военную, и явно из недешёвой ткани. И — обувь! Совершеннейшая роскошь для детей летом.
Тут какой-то дородный сэнир цапнул её ловильщика за рукав и шепнул на ухо. Верзила мгновенно спал с лица, побледнев так, так, что все прыщи вспыхнули как звёзды на ясном небе. Сбивчиво забормотал извинения.
С презрительной миной выслушав, Дикарка развернулась и ушла, размышляя. Конечно, по губам она читает ещё так себе, но вполне разобрала "Замок", "воспитанница церковников", и даже "дочка…". Выходит, о ней знают в городе? Интересно, чьей дочкой посчитали?
Мысли перепрыгнули на произошедшее. Это полотно… на фига ткань беспризорникам? Да ещё в середине лета, понятно, осенью там… собираются шить себе костюмы? Продадут кому? Едва ли, товар неудобный, громоздкий…
Короче, весело на рынке. Каждый день что-нибудь происходит.
После этого происшествия у торговцев, должно быть, лопнуло терпение, и они стукнули городской страже. Может, и скинулись, чтобы во время облавы стражники усерднее ловили малолетних воришек…
Поймали и нарушительницу спокойствия. Зажали в том же тупичке, но в этот раз доски у стены не было. Двое стражей, размахивая дубинками, теснили её к стенке, третий стоял поодаль на одной ноге и матерками подбадривал сослуживцев.
— Вот ещё одна! — как родной, обрадовался он Дикарке. — Иди-ка сюда!
Та уважила служивого, подошла и пнула его по здоровой ноге. Стражник с ругательствами повалился, двое других оторопели, и воровка умудрилась вывернуться из угла, в который её загнали, проскользнула между ними.
— Валим! — бросила неожиданной помощнице.
Та молча последовала за ней. На бегу оглянулась, махнула рукой, и мусор, громоздящийся у стены, прыгнул под ноги преследователям. Разлетелись доски, раскатились какие-то ящики. Обернувшаяся на грохот воровка восторженно взвизгнула — один из стражников застрял, второй упорно продолжал преследование.
— Сюда!..
Они свернули в переулок и остановились у сплошного деревянного забора, воровка отвела незакреплённую доску и пролезла в дыру.
— Давай живее! — подержала качающуюся "дверь", Дикарка пролезла за ней и обнаружила, что они находятся на одной из мощёных камнем "приличных" улиц уже довольно далеко от рынка.
— Валим!..
— Подожди, — сказала Дикарка. Дорога, прямая и ограждённая высокими заборами, её не вдохновляла. Вовсе не улыбалось бегать здесь от стражника, который буквально висел у них на плечах.
— Что ты делаешь?!. - не дожидаясь ответа, воровка дёрнула прочь. Дикарка же притаилась сбоку и вежливо поддержала доску для стражника. И отпустила.
— Ой!.. — наполовину вылезшего преследователя приложило доской и заклинило в проёме. Дикарка встала перед ним и покрутила перед глазами монету в один сталь.
— Ты возьмёшь эту монету, или мне тебя ещё раз приложить этой доской?.. — поинтересовалась.
Стражник недолго мучился сомнениями, сцапал монету и полез, сопя, обратно. Дикарка повернулась…
Воровка далеко не убежала, стояла поодаль как ни в чём не бывало и дожидалась её.
— Ловко ты, — сказала, как будто они давно были знакомы, но глаза её оставались настороженными. И стойка — то ли драться готова, то ли бежать… — Почему? — спросила прямо.
— Так. Считай, что на меня произвели впечатление твои выходки тогда, когда вы попятили отрез ткани. Не хотелось оставаться без развлечения.
Воровка прищурилась. Кивнула.
— Надеюсь, тебе не кажется, что ты меня спасла?
— Вообще-то именно так мне и кажется, — скромно ответила Дикарка. — В том заборе качающейся доски не было. Я ошибаюсь, или тебя действительно загнали в угол?
Воровка сжала губы, досадуя на саму себя и на спасительницу.
— Тебя никто не просил. И благодарности не жди.
Вместо того, чтобы рассердиться, Дикарка рассмеялась. Злой азарт прошёл, осталось просто веселье. И мысли об учителе. Она как будто увидела в этой девчонке себя-ранешнюю, настороженную и не верящую в милосердие, которую вдруг мимоходом выручил посторонний человек.
— Ничего мне от тебя не надо. Да у тебя и нет ничего. Ступай же себе с миром, и… нет, не буду говорить "не греши больше".
Воровка поперхнулась своей злой гримасой.
— Тебя что, у церковники воспитывали? — повернулась, но ступать с миром погодила. Дикарка ждала, глядя наивным взглядом. Скажет, никуда не денется.