— То же говорили и об Алии-старшей на испытаниях, — отозвалась Криста, дети вздрогнули, до того неслышно подошла войя. — На мечных, конечно. Тогда она примерно так же бегала. Только круг поуже, и противников трое…
А учитель Алек, вспомнил Гарий, был единственным в том году, кто не просто продержался, а вовсе победил своих испытателей.
— Сдавайся! — весело предложила Криста Алии-старшей. — Всё равно ведь она тебя шустрее!
Нияз остановилась и отсалютовала своей мелкой сопернице мечом. Та с комичной серьёзностью повторила жест и поклонилась. Забрала у учительницы оружие, вернула мечи в держаки и подбежала к друзьям.
— Видали, как я её? — гордо спросила малявка.
— Хотела бы я увидеть, как ты побегала бы в доспехе, — заметила Мона.
Криста, уличив момент, поглядела в глаза Гарию, тот едва заметно качнул головой. После того случайного предвида ему не случалось заглянуть в будущее. Криста в свою очередь отправила эмоцию отрицания. И отвернулась, поклонилась Алии. Та кивнула, и девушки отошли к подставкам шинаев.
— Чего ей надо было? — подозрительно спросила Улитка.
— Она восхищалась твоим несравненным боем, — огрызнулся мальчишка. Этого делать не следовало. Улитка очень серьёзно и со знанием дела стала восхищаться их боем — она, хоть и удирала в это время от нияз, видела достаточно. Мона невольно вспомнила Александра, который в бою ещё и мыследеять мог.
Особо пристальному рассмотрению и бурному одобрению со стороны малявки подверглась концовка боя.
— Какая самоотверженность! — Улитка делала большие глаза. — Какая готовность защитить напарницу и отдать всё ради…
Проворно отскочила в сторонку, избегая подзатыльника, издалека показала язык, приплясывая.
— А что бы нам не заловить эту великую воительницу? — предложила Мона.
— Думаешь, справимся вдвоём? — усомнился Гарий.
— Будь со мной мой верный меч, я бы вам показала! — грозилась ловимая воительница, когда напарники оттеснили её к зарослям, суля страшные кары.
— Несчастная, моли о пощаде!
— Ни за что! — и Улитка мгновенно качнулась в одну сторону, в другую. Мона и Гарий ненароком налетели друг на друга, а она проскользнула меж протянутыми руками.
— Какая великолепная командная работа! — издевательски прокомментировала издали. Показала язык и побежала к речке.
Напарники распутались руками и неторопливо отправились следом, соревнуясь друг с другом в изобретении способов мщения.
Вышли на берег.
Улитка благоразумно устроилась поодаль, фыркала и плескалась неглубоко. Мона стала раздеваться, Гарий только снял рубаху, окунулся. Холодная вода обжигала, он немного побултыхался и выполз на берег, стараясь не смотреть в сторону напарницы. Мона купалась в соответствии с обычаем своего народа, обнажённой. Гарий очень быстро убедился, что давешнее высказывание учителя о том, что даже до предела усталый человек может воспрянуть и изыскать резервы сил…
— Вот это они и есть, резервы, — пробормотал себе под нос, сгибаясь вдвое и зашипев от боли в потянутых связках и усталых мышцах. Подумал, а не залезть ли ему снова в воду, дабы охладить… резервы.
— Сильно досталось? — поинтересовалась неслышно подошедшая Улитка.
— Счас и тебе достанется, — пригрозила выходящая из воды Мона. Гарий торопливо ткнулся носом в коленки. Напарница посмотрела удивлённо, вспомнила, что мальчишка вообще-то не из воличей. Смешные у них представления… однако и она почему-то смутилась. Торопливо оделась.
Улитка присела рядом и поводила руками над боком:
— Говоришь, всё-таки плашмя досталось? Совсем не похоже на учителя Александра. Обычно до синяков дело доводит лишь в начале обучения, или если грубую ошибку допустишь…
…Или в том случае, когда учит кого-то всерьёз, докончил Гарий про себя.
— Откуда ты всё это знаешь? — поинтересовалась Мона.
— Потому что я не только великая воительница, — серьёзно ответила Улитка. — Но и всезнающая провидица. Что?..
Гарий попытался сделать вид, что его перекосило от боли, не от упоминания провидицы. Улитка зашевелила пальцами над синяком, под кожей словно закопошились искры.
— Я даже знаю, отчего он так редко воспитывает болью.
— Ну, и отчего же? — неохотно спросила Мона.
— Оттого, — исчерпывающе объяснила Улитка. — Вон, Гарий тоже знает.
Гарий не знал. Но, задумавшись о воспитании болью, сразу нашёл причину:
— Должно быть, в его Школе воспитанников лупят почём зря…
— Но всё-таки — откуда ты знаешь?
Боль постепенно утишалась, отёк сходил.
— Потому что я не только великая воительница и всезнающая провидица, — Улитка довольно потёрла руки и выпрямилась. — Вот так-то лучше… но и могущественная целительница. И, как всякая целительница, могу чувствовать чужую боль и видеть то, что спрятано…