Пальцы сжали стакан сильнее, и, поднеся его к губам, чувствую дрожь в руке, невольно замирая и отпуская бокал, который успешно падает вниз, разбиваясь на осколки.
- Черт! – ругнувшись, оглядываю кухню, боясь разбудить Мичи и открывая ящики в поиске какой-либо тряпки, но вместо этого натыкаясь на ножи, и, приоткрыв последний шкафчик, вижу пару-тройку пистолетов с дополнительными обоймами.
Выдохнув, разглядываю их, ощущая странное и едва понятное желание поднести один из них к своему виску. Самоубийство уже не являлось самоцелью, более того, я не видела в нем смысла. Но что-то непонятное тянуло меня к оружию.
- Вив? – Джеймс, оказавшись совсем резко слишком рядом, заставляет меня среагировать слишком быстро, выхватив пистолет и направив его на грудь парня.
Он мгновенно меняется в лице, и если в прошлый раз Мичи был быстрее ножа, то теперь с пулей соревноваться было сложнее.
- Вив, - парень поднимает свои руки вверх, - все хорошо, слышишь?
Я не свожу с него пистолета, а слова парня почти утопают во внутреннем диалоге, который, заставляя меня бороться с самой собой, не дает определенного ответа на запросы об оружии.
- Я разбила стакан, - произношу, едва заметно качая головой.
- Ты поранилась? – спрашивает он тут же, не сводя с меня взгляда, и я оглядываю оголенный торс, который при свете лампы кухни выглядит лишь более рельефным.
- Нет, - тихо.
- Может, тогда ты дашь мне убрать осколки и уберешь пистолет? – произносит Джеймс, осторожно делая шаг вперед.
Я теряюсь, а мои противоборствующие стороны замолкают, воцарившись на него в абсолютной тишине.
- Да, - отвечаю замедленно, ощущая тепло его пальцев, медленно отнимающих пистолет, как тогда отец забирал у меня свою рюмку.
Мичи оглядывает мое лицо, изучая его, а затем касается подбородка, сжимая его указательным и большим пальцами. Тянет вверх, заставляя глядеть прямо в глаза, не имея права спрятать свой взгляд.
- Что случилось? – произносит он медленно и размеренно, но строго и холодно, словно следователь опрашивает подозреваемого.
- Я разбила стакан, - шепчу.
- Почему он упал? – парень спрашивает настойчивее.
- Я вспомнила отца, - отвечаю, тихо выдохнув.
Джеймс хмурится, и, отпустив подбородок, встает, отходя от меня.
- Иди спать, Вивиан, - говоря, вынуждает меня встать.
- А ты? – спрашиваю, остановившись у лестницы.
- Я буду чуть позже.
Закрываю глаза, оказавшись в кровати, и даю волю своим слезам, не понимая, по чему и по кому я плачу. Это не похоже на обычную истерику, не сопровождается всхлипами и разрывом бумаги, метанием вещей из стороны в сторону.
Мне хочется уснуть. И больше не просыпаться.
***
Я чувствую, как пальцы ног почти сводит от холода, и, опустив взгляд, вижу мох, покрытый снегом. Оглядываясь, чувствую, словно попала в мрачную версию Нарнии: не смотря на снег, лес был таким, словно находился в тумане уже несколько сотен лет, и солнце не могло пробиться сквозь белую пелену.
Видимость пропадает на метре над головой, и все, что я могу видеть, так это небольшой участок дороги впереди и раскидистые ветви елей, которые тоже были покрыты снегом.
Делаю шаг, надеясь согреться, найдя какое-то убежище, но, спустя несколько минут бесплодных блужданий по лесу, постепенно сковывающих мое тело, я ощущаю бессмысленность этого.
Услышав скрип сзади, резко поворачиваюсь от испуга, но не могу разглядеть что-то вдалеке. Устремившись туда, чувствую, как этот противный и чем-то знакомый звук наполняет голову, заставляя ощущать адреналин и странную боль.
И, замерев, я разглядываю неподвижную кровать, которая становится источником этого неизвестного скрипа. Дыхание становится тяжелее, а бесплотные образы меня и Джеймса начинают разгораться на ней, и мои крики, едва перебиваемые этой разваливающейся кроватью из мрачного подвала, звенят в ушах сильнее колокола. Я чувствую, как пружины почти вонзаются в мою спину, ощущаю боль внизу живота и сильный, невыносимый жар.
Кровать, на которой Мичи насиловал меня.
Я резко распахиваю глаза, видя парня, склонившегося надо мной в испуге.
- Вивиан? – его брови ползут вверх, а скрип кровати все еще прокручивается в голове, как виниловая пластина на старом граммофоне, зависая и заедаясь, а момент повторяется снова и снова.
Я кусаю губу, думая, что боль поможет мне отвлечься и окончательно вернуться к реальности.
- Тебе нужна разрядка, - он едва заметно качает головой, и я неуверенно киваю.
- Научи меня, - шепчу, питая, кроме теплых чувств, тот самый страх, который пробуждается лишь в некоторые моменты.
- Тогда вставай, - говорит он серьезно, оказываясь на полу и протягивая мне ладонь, на костяшках которой я вижу уже почерневшую кровь.
***
Возможно, чтобы придать легенде о нашем с Джеймсом знакомстве, мы действительно отправились на пробежку по лесу, и, в отличие от ровной местности, она оказалась немного труднее, чем мне того хотелось. Из-за месяца пребывания в заточении дыхание стало подводить быстрее.
- Устала? – спросил Мичи, которому, черт, даже обычная спортивная футболка была к лицу.
Увидев мой кивок и сняв наушник, парень резко схватил меня, продолжая бежать дальше, как ни в чем не бывало.
- Поставь меня на место! – я стала брыкаться, на что Джеймс тут же поставил меня.
- Если можешь сопротивляться, - произнес от жестко, словно был моим персональным тренером, - значит, силы есть. Побежали.
И, повернувшись, он стал бежать дальше, вынуждая меня следовать за ним, противясь и развивая силу воли. Солнце приятно ласкает лицо уже почт полуденными лучами, и красивый лес, со свежим воздухом помогает мне бежать дальше.
Спустя полчаса мы возвратились обратно, почти соревнуясь в том, кто первым примет душ. В итоге, не поделив это место, мне пришлось вновь краснеть, отворачиваясь от оголенного Мичи и желая поскорее выйти из тесноватой кабинки.
- Я думал, ты не выдержишь, - произносит он довольно, подавая мне мочалку.
- По-твоему, я совсем слабая? – спрашиваю, вздыхая, а горячая вода почти лишает меня необходимого прохладного воздуха.
- Немного, - отвечает он, за что получает локтем по ребрам.
«Если бы я оказалась слабой, меня уже здесь не было», - появляется мысль в голове, заставляющая недовольно скривить лицо, словно я только что сама расковыряла себе старую и не залеченную рану.
- Дальше что? – спрашиваю, тут же укрываясь полотенцем.
- Стрельба, - произносит он, - ты неправильно держала пистолет, хотя я действительно на пару секунд испугался, Вив.
Я слабо улыбаюсь, а мысли внезапно возвращаются к отцу. Все еще не простив ему старые обиды, я по-прежнему не желала видеть Кристиана Грея, и странная жизнь у Мичи исполняла эту мою прихоть. Но связь с отцом мне была необходима, и, не замечая этого, я уже скучала по своей семье.
Спускаясь вместе с парнем вниз, я невольно вздрагиваю, боясь увидеть тот самый подвал, но в этом месте нет старой разваливающейся кровати и железных дверей. Все, что мне остается, так это тихо присвистнуть, разглядывая оружие, лежащее на полках, в светлом и просторном помещении.
- Добро пожаловать в логово злодея, - произносит Джеймс с улыбкой, но я вижу в его глазах грусть.
Как он может оставаться психически устойчивым, убив много людей? Забрав их жизни и продолжая делать это дальше?
Ответ всплывает на поверхность в качестве неконтролируемых срывов, и уже прошедшая боль внизу от того вечера, когда Мичи напился и насиловал меня, вновь неприятно кольнула, заставляя поморщиться.
«Тебе нужна разрядка», - вторит этой мысли голос парня, и, сглотнув, я боюсь представить, как может отдыхать Джеймс после тяжелой миссии киллера.
- У тебя было много девушек? – внезапно спрашиваю, встав около него и наблюдая, как он проверяет пистолет.