- Ревнуешь? – отвечает Мичи, с громким щелчком вставляя обойму и заставляя меня нахмуриться.
- Я серьезно, - говорю уже менее уверенным голосом.
- Я тоже, - произносит он беспристрастно.
Затем протягивает мне оружие, подводя к линии напротив мишени. Берет мои пальцы, вкладывая в них холодный ствол и заставляя вытянуть руки. Около меня стоит небольшая будка с наушниками, но мы не идем к ней.
- Твои пальцы слишком сильно дрожат, ты можешь промахнуться, - произносит парень суховато и строго, - постарайся расслабиться. И выплеснуть все то, что накопилось внутри, на мишени.
Именно это ты делал, убивая людей, Джеймс Мейсон?
Вдыхая полной грудью, стреляю один раз.
- Неплохо, - ответ сопровождается поцелуем на шее.
- Не отвлекай меня, - шепчу, прицеливаясь и делая еще выстрел.
И вновь, стреляя еще пару-тройку раз и попадая все ближе к центру мишени.
- Ты знаешь, что ты слишком сексуально выглядишь сейчас? – произносит Джеймс слабо, с хрипотцой, и осторожно обхватывает меня сзади, заставляя почувствовать его растущее возбуждение.
Страх мгновенно увеличивается, и, когда парень толкает к будке, я ощущаю новую волну адреналина, широко раскрывая глаза и стараясь контролировать ситуацию.
- Джеймс, я не хочу, - шепчу, а парень выхватывает пистолет из моих рук, откладывая его в сторону.
- Хочешь, - возбужденно произнеся, парень толкает меня сильнее, на этот раз к стене, и я чуть ли не припечатываюсь в нее лицом.
- Нет, - говорю громче, а голос становится тоньше и неуверенней.
Это его неконтролируемый срыв. Неуравновешенное и нестабильное сексуальное желание с применением насилия и агрессии.
Он сильно давит на мою спину, заставляя, опираясь ладонями о стену, наклониться вниз, и от этого я испытываю еще большее унижение. Пальцы парня резко и грубо скользят по телу, хватая волосы и наматывая их на кулак. Тянет за них голову вверх, и я слабо вскрикиваю, понимая, что очередная боль неизбежна и не зная, что мне при этом сделать.
- Именно так ты насиловал своих бывших? – спрашиваю, едва сдержав слезы, громко, почти крича.
Он останавливается, словно мои слова задели парня. Мгновенно убирает пальцы с моей поясницы и из волос, и, пользуясь временным замешательством, я отталкиваю его, чувствуя самую странную из всех борьбу за свою жизнь.
Неудивительно, что парень не сдвинулся с места, но, растерявшись, он не успевает схватить меня снова. Зато я хватаю пистолет, вновь нацеливая его на парня.
- Ты чудовище, - шепчу я, а страх пробуждает, заставляя все инстинкты обостриться до предела.
Мичи молчит, хмуро глядя на меня, и я давлю свои слезы, вспоминая все, что связано с парнем и понимая, что плохих моментов было гораздо больше, чем хороших.
- Ты понимаешь, что хотел сейчас сделать? – спрашиваю, утерев пальцами скатывающуюся слезу и держась на безопасном расстоянии от него.
Он ничего не отвечает, словно давая мне высказать все свои эмоции.
- Ты хотел изнасиловать меня, - тихо произношу, а все бабочки внутри, словно под отравляющим газом, одна за другой, падает вниз, умирая мучительной смертью.
- Ты хотел причинить мне боль, не так ли, Джеймс? – сдавленно, - Все твои срывы, это моменты, когда ты испытываешь наслаждение от того, что другой человек страдает?
Он делает шаг назад, вставая прямо под лампу, словно мишень.
- Убей меня, Вивиан, - шепчет он, и я слышу в его словах раскаяние, но оно смешивается с непонятной мне болью.
- Разве тебе не хватает жестокости на своей работе? – шепчу, а все впереди покрывается слабой пеленой от слез.
- Я не буду пытаться избежать пули, - произносит он серьезно, а мои пальцы лишь сильнее дрожат, сжимая пистолет, направленный на его грудь.
Убить его.
Найти ключи от машины и покинуть это место, либо попробовать позвонить Майклу и рассказать все с самого начала. Вернуться в школу, если друг Джеймса поймет меня и сможет отпустить, либо оставаться под его опекой, пока все не уляжется. Вновь повидать Тео, простив его, наконец-то воссоединиться с семьей. Увидеть старых друзей, сдать экзамены и поступить в университет.
И ради всего этого нужно лишь спустить курок.
Одно движение может мгновенно изменить твою жизнь, Вивиан, но разве ты не станешь такой же, как Мичи?
- Стреляй! – почти крича, говорит парень, словно ему не терпится расстаться с жизнью.
- Я не могу так легко убивать людей, как ты! – кричу в ответ, а слезы становятся лишь сильнее, - Я… - я оседаю на пол, но продолжаю держать пистолет наготове, - я не могу.
Джеймс стоит на месте, наклонив голову набок и разглядывая меня, словно я оказалась слишком слабой, чтобы изменить все в лучшую сторону. Будто мне действительно было хорошо находиться в этом хаосе, что окружал со всех сторон.
- Ты настолько слабая, что не можешь сделать одно движение пальцем? – произносит он, словно хочет спровоцировать меня, но такие уловки не действуют.
- Это другое, - выдыхаю, опираясь спиной о прохладную стену и действительно ощущая разрядку.
- Тогда что это, Вив? – спрашивает Мичи, продолжая стоять на месте.
Ответить одним словом из шести букв, начинающимся на «л»? Слабо улыбаюсь, но скорее болезненно, чем от радости.
- Стокгольмский синдром, - отвечаю едва слышно, пересекаясь взглядом с Джеймсом, пытаясь всмотреться в его лицо.
Он не сводит с меня глаз, словно только сейчас до него доходит то, что, мне кажется, стало очевидным уже слишком давно.
- Нет, ты не… - парень теряется, и его ответ вызывает лишь новый приступ боли.
- Я люблю тебя, Джеймс, - шепчу едва слышно, опуская пистолет на пол и, прижав колени к себе, утыкаюсь в них головой, раздавая едва слышные всхлипы.
========== Глава 23. Вопросы ==========
Я продолжаю глупо реветь, сжавшись и дрожа, как осиновый листок, про себя подмечая, что приступы такой слезной истерики в последнее время участились. Ногти пальцев почти впиваются в икры, чтобы уменьшить эту боль, засевшую внутри и медленно копившуюся, нараставшую, словно снежный ком.
От признания легче не стало, а молчание со стороны Мичи уже не напрягало меня, так как результат своих собственных действий и этой подвальной сцены я не видела. Исход предрешен не был, но сейчас мне было все равно на происходящее вокруг.
Чужое прикосновение к голове заставляет вздрогнуть снова.
- Вив, ты не можешь, - шепчет он, а затем резко прижимает меня к себе, что, обхватив его, почти тону в объятиях своего бывшего насильника, чувствуя себя маленькой девочкой, провалившись в темноту и не имея возможности выбраться из нее.
- Еще как могу, - отвечаю, утыкаясь головой в его грудь и продолжая плакать, а легкие поглаживания спины немного, но все же успокаивают.
- Ты понимаешь, кого ты любишь? – спрашивает Джеймс тихо, заставляя меня остановить слезы и поднять на него красные глаза.
- Чудовище, - шепчу тихо, на что парень серьезно кивает, не сводя с моего лица изучающего взгляда.
- Почему ты любишь такого монстра, как я? – он вновь задает вопрос, и я сжимаю губы в тонкую линию, понимая, что не могу ничего сказать.
Разве нельзя, ненавидя, презирая, чувствуя боль внутри от этих раздирающих душу чувств, любить человека?
- Ты хорош в постели, - отвечаю я с лукавой улыбкой.
Пробую, как отец, быстро менять настроение и тему, но чувствую, что получается паршиво, а взгляд Мичи совершенно не меняется.
- Не прокатило? – спрашиваю, кусаю губу, и парень кивает.
- Вивиан, ты не знаешь и половины правды обо мне, - произносит он с грустью в голосе.
- Тогда скажи мне ее, - с тихим всхлипом.
- Давай сыграем в односложные вопросы? – говорит Мичи, слабо улыбнувшись.
- Почему ты держишь меня здесь?
- Это не односложный вопрос, - произносит Джеймс бесстрастно, - пойдем наверх, прошу.
Я киваю, и парень, взяв меня на руки, прижимает к себе, осторожно поднимаясь по лестнице. Так же аккуратно кладет мое уже почти безвольное тело на диван, ставит чайник. Пока тот вскипает, я думаю о сказанных прежде словах, ощущая нервозность и нескончаемую легкую дрожь в пальцах.